Веселый Роджер – знамя вора

А стало быть, такой посудине не будет сноса еще много лет.

Понимающе кивнув, Марков прошел по трапу и, словно опасаясь, что корабль может не выдержать его решительной поступи, аккуратно шагнул на палубу.

– Что скажете, мистер? – заглянул Сэм в глаза Маркову. Теперь его сходство с мартышкой еще более усилилось.

Судно было низкобортное, остойчивое, но вот запас плавучести был явно маловат: случись какая-нибудь неприятность, особенно долго на его борту не продержишься.

Весьма лакомый кусок для пиратов.

– Судно крепкое, но вот его мореходность не очень... Радует то, что путешествие будет непродолжительным. Так когда отплывать?

– Послезавтра. А завтра оно пойдет под загрузку.

– Будет заполнен весь тоннаж?

– Нас будет много, – вновь показал Сэм свои большие белые зубы.

– Хорошо. Буду послезавтра в это же время.

Кивнув на прощание, Марков направился в гостиницу, уводя за собой немногочисленный экипаж.

На его памяти подобных встреч бывало немало, причем в самых разнообразных концах Земли.

Чаще всего приходилось иметь дело вот с такими невыразительными посредниками, которые за сотню долларов готовы были исполнить любое твое желание. Но что-то в этот раз пошло не так. Что именно – понять было трудно. Но от самого судна как будто веяло какой-то угрозой, оно словно притягивало к себе опасность. А его широкие просмоленные доски, откройся у них дар красноречия, наверняка могли бы рассказать немало душераздирающих историй.

Гостиница была плохонькая, с маленькими мутными окнами.

Да и какие могут быть апартаменты в захолустном порту, где едва ли не ежедневно меняются постояльцы. Из сервиса – только теплое пиво да стайка девиц, терпеливо сидевших в баре за протертой стойкой. Федор не был ханжой – в конце концов, в каждом моряке обитает беспросветный гуляка; он и сам не раз пользовался подобными предложениями, искренне считая азиаток лучшими любовницами, но сейчас решил отдохнуть и поберечь силы перед предстоящим плаванием.

Добрую половину ночи он проворочался, одолеваемый всевозможными сомнениями, а когда часовая стрелка перевалила за четыре утра, забылся тревожным чутким сном.

Ровно в три часа дня Марков был на судне. Около посудины распоряжался все тот же вертлявый Сэм. И, заприметив Федора издалека, выражая расположение, энергично помахал ему худенькой ручкой.

Первое, на что обратил внимание Марков, судно дало значительную осадку: явное свидетельство о его большой загрузке.