Веселый Роджер – знамя вора

Это без денег он грязный и тощий азиат, а когда в кармане появляются доллары, он становится самым желанным гостем.

Но сначала нужно зайти к Большой Бороде. Вряд ли в это время его можно найти в своем номере, скорее всего, он сидит в кабаке и терпеливо поглощает свое очередное ведро спиртного.

Наиболее короткий путь к кабаку проходил вдоль берега; правда, нужно было преодолеть преграду из двух полузатопленных посудин, упиравшихся проржавленными бортами друг в друга, а оттуда, вдоль металлического ограждения, что отделяет порт от города, можно уже пройти к тротуару.

Пройдя вдоль пирса, Сэм по трапу взобрался на борт полузатопленного судна. Навстречу ему вышел высокий человек с длинными черными волосами и большой всклокоченной бородой. Трудно было даже определить его национальность и расовую принадлежность. Невольно возникало предположение, что Боженька, собрав сотню разных кровей, тщательно перемешал их до полного соединения и из этой красно-бурой кашицы создал человека под именем Мэтью, или, как все его называли, Большая Борода.

Он был немного выше среднего роста, необычайно худой, какой может быть только высушенная на солнце рыба. Длинные пальцы с многочисленными наколками на фалангах были сродни клешням какого-то диковинного морского животного. Взгляд крупных, навыкате осьминожьих глаз вызывал у собеседника едва ли не суеверный ужас, и надо было обладать определенным мужеством, чтобы смотреть точно между ними, в широкую носовую перегородку.

– Ты им все сказал? – спросил Мэтью.

Сэм не раз беседовал с Мэтью и всегда поражался особенности его глаз менять цвет.

Нечто подобное можно наблюдать у александрита: зеленый при дневном освещении, он становится красным при искусственном. Надо думать, что в первобытные времена подобное свойство камня связывали с гневом богов. Но что думать в таком случае о Мэтью, у которого при разговоре бледно-зеленый цвет глаз менялся на цвет океанических впадин? Даже у самого крепкого собеседника Мэтью по хребту проходил неприятный холодок, а что же тогда говорить об обыкновенном тщедушном сомалийце далеко не геройского облика.

– Да, мистер, – охотно ответил Сэм, подмечая перемены в глазах Мэтью. В этой непостоянной бездне сгинула не одна смертная душа; может, оттого они порой бывали настолько черны?

– Уже час назад, мистер. – Повернувшись в сторону моря, Сэм пытался рассмотреть уходящее судно. Но среди темно-синей воды оно выглядело всего-то невыразительным пятнышком, которое можно было принять за обыкновенную соринку.