Веселый Роджер – знамя вора

 – Оно вон там, мистер, видите, около того…

Повернувшись, он вдруг увидел, что глаза собеседника вновь поменяли свой реверс: стали холодно-зелеными, каким бывает только коралловая отмель. И в этот же самый момент Сэм почувствовал, как нечто невероятно твердое вдруг вошло в его пупок и жарко обожгло кишечник.

Следовало запротестовать или хотя бы выкрикнуть, вытолкнуть из себя ужас, спиравший гортань, но он почувствовал, что его глотку пережало так, словно ее стиснули стальными обручами, и не хватало силенок, чтобы выкрикнуть проклятие.

Ноги вдруг неожиданно подкосились: Сэм свалился бы на изъеденную ржавчиной палубу, если бы Мэтью, не проявив осторожность, не подхватил его почти по-приятельски под ослабевшие руки.

– Что-то ты, братец, совсем расклеился, – произнес он участливо, упрятав финку в ножны. – Так ведь можно и лицо расшибить. Давай-ка мы с тобой пройдемся немного, не тащить ведь тебя на себе. А то ты, братец, так совсем разбалуешься. Вот так, понемногу, – повел он Сэма в носовую часть корабля.

– За что… мы же были приятели? – процедил Сэм, чувствуя, что с каждым пройденным шагом из него по каплям уходит жизнь; и что, возможно, она теперь продлится не более чем на полтора десятка шажков. Сэм осознавал, что он умрет прежде, чем окончательно скроется за горизонтом «Галия». – Как же все скверно вышло.

– Ах, ты об этом? – спросил бородач, как будто речь зашла о каком-то милом пустячке. – Понимаешь, братец, так было нужно. Наверняка тебя станут расспрашивать об этом судне.

А ты возьмешь и сболтнешь того, чего другие знать не должны. А хозяину этого не нужно.

Большая Борода подвел его к открытому трюму на носовой части корабля, из глубины которого дохнуло сыростью и какой-то разложившейся гадостью. Впрочем, присутствовал еще один запах, который он не сумел распознать сразу, и только постояв у распахнутого черного зева, четко осознал, что так разить может только смерть.

Мэтью слегка подтолкнул его вперед, и Сэм, сделав последний шаг в своей жизни, подломился в коленях и рухнул в затопленный трюм.

Прежде чем коснуться поверхности воды, он крепко ударился виском о металлическую балку. Сэм даже не почувствовал, как его тело, негромко плеснув, начало погружаться на дно. Пришла тьма, которая любовно окутала его с головы до ног.

Некоторое время Мэтью стоял у распахнутого трюма, как будто считал, что Сэм способен на подвиг и, преодолев толщу мутной воды, всплывет на поверхность.