Веселый Роджер – знамя вора

Правда, Селим был сомалиец, что накладывало отпечаток экзотики на их отношения, но уже через месяц их близости она перестала замечать даже темный цвет его кожи: для нее он был обыкновенным мужчиной, с которым приятно было проводить время.

Одиночество – вещь непростая; когда же любимый человек находится за тысячи километров, а ты не имеешь возможности даже прикоснуться к нему и почувствовать его горячее дыхание, то это очень тяжело. А потом – она имеет право на некоторые женские слабости. В конце концов, у них ведь нет никаких обоюдных обязательств, и еще неизвестно, с кем сам Герасим проводит свободное время, которое, надо думать, порой у него появляется.

Еще стоит задуматься над такой вещью: это сейчас она нужна ему, а как сложатся их отношения в дальнейшем, когда он получит свои деньги? Может, просто вытрет об нее руки, как о грязную ветошь, и отправится своей дорогой?

Так что еще нужно посчитать – кто кому должен больше.

О своей личной жизни в Москве Герасим никогда не рассказывал, впрочем, как и она о своем лондонском бытие.

Для обоих, по какой-то молчаливой договоренности, эта сторона их жизни являлась своеобразным табу и, встречаясь, они вели себя таким образом, словно на всем белом свете не было более близких людей, чем они двое.

В чем-то они были правы.

Расстояние не ослабило чувства, она по-прежнему любила Мартынова, но в то же время часовые пояса, что лежали между ними, давали ей право не только на личную жизнь, но и на некоторые маленькие тайны, в которые она не собиралась никого впускать.

И одна из этих тайн, цвета горького шоколада, лежала в нескольких метрах от нее, в тихой уютной спальне на мягкой двуспальной кровати.

– Ты мне не доверяешь? – невозмутимо спросила Ангелина, отступив от двери.

– Нет, что ты, детка! – протестующе заявил Герасим. – Конечно же я тебе доверяю, кому же тогда доверять, как не тебе?! Но сама понимаешь, дело очень деликатное, и я бы очень не хотел, чтобы о нем было известно кому-то еще.

– Я все это понимаю. Мне надо точно знать, когда ты приедешь.

– Скорее всего на следующей неделе. Во всяком случае, я тебя предупрежу, позвоню или дам телеграмму, а то заявлюсь неожиданно, а у тебя там на кровати какой-то мужик лежит, – он хмыкнул.

– Герасим, ну как ты так можешь! – воскликнула Ангелина, пытаясь придать своему голосу как можно больше убедительности. «Бедняга, он даже не подозревает, насколько близок к истине».