Помогает ей. Только и делает все эти месяцы, что помогает ей. Всё для нее делает. Старается. Такой, как и час назад. Тот же самый, кто всегда держит за руку, когда страшно. А страшно ей постоянно, Вера ведь трусиха полная. А Вик говорит, что она чудо. Его чудо. Она – его чудо, а он – ее.
– Моя хорошая, не плачь. – Белов вытирает ее щеки. – Твои слезы мне сейчас приятны, но не надо. Не стоит. – Убирает прядь за ухо. – Очень красивая, добрая, замечательная Вера. Сильная, смелая, ты со всем справишься, у тебя все в жизни получится.
Пойдем, хватит тут прятаться. Никогда нельзя прятаться, запомни это. Мы ж не дети, есть риск, что никто не станет искать. Хей, мы с этим справимся, поняла? Это не проблема. Для меня не будет проблемы, честно. Просто друзья, хорошо? Ты звони, когда буду нужен, ладно? Я сам не буду, но ты звони. Это нормально. Это лучший из возможный исходов. – Он качает головой. – Только не накручивай себя. Пообещай, что не будешь. А сейчас идем. Пора. Ненавижу прятаться.
И в тот момент, когда Вик в очередной раз ей кивает, берет за руку, помогая спрыгнуть со столика на пол.
Когда смотрит не как на любовницу, а просто смотрит – как на друга, который ничего ему не должен. Смотрит так, словно их отношения уже в прошлом и они уже расстались, как он и обещал, по-хорошему, достойно. Расстались друзьями…
…В момент, когда Вера все это понимает и осознает, ее колотящееся сердце разрывается. И леденящий душу ужас бьет по груди, затылку. Она едва не кричит, понимая, что летит в ту самую пропасть и Белов больше не ждет наверху.
И дело не в ВИЧ, не в подонке Артёме, не в чем-либо другом. Дело в том, что он больше не будет ее ждать. Никогда.
Она в панике, неуклюже снова залазит на дурацкий ненадежный покачивающийся столик, хватает руки Вика и торопливо кладет себе на грудь. Он не понимает. Вера прижимает его ладони к своей груди с силой, мысленно повторяя: «Захоти меня, захоти меня опять, умоляю, любимый, прости за заминку, только захоти меня опять!»
Она хватает его за затылок, ей так жаль, что нельзя за плечи, но у нее есть его затылок.
Хватает и тянет к себе, вкладывая в движение всю силу, на которую только способна.
Она раздвигает ноги, задирает мешающее платье до талии и делает их еще шире. Торопливо спускает лямки белья и платья с плеч, расстегивает молнию сзади и стягивает его сверху опять же до талии, оголяясь. Белов в замешательстве, не отходит, но и не нападает на нее.
Не хочет больше.
