Думала, вы просто… ну… ты ж сам говорил, что никак с женщинами… я думала…
Зажмуриваюсь крепче.
– Прости-прости опять. Это не мое дело, меня это не касается. Я больше никогда… я всегда буду на вашей стороне, обещаю тебе. Я теперь только за тебя!"
"– Поздно уже, нет «нашей» стороны. Вернулась она к нему, как ты и просила. Как мама и хотела. Радуйтесь! Сбылась ваша мечта. Спасайте всем скопом Артёмку, мне по хрену. – Я распахиваю глаза, придвигаюсь к сестре ближе. – Вера ведь такая хорошая, Арин. Настоящая. С ней вместе все иначе, уютно, по-домашнему.
И тепло. Думаю, – добавляю сухо, – все у Артёма теперь будет хорошо. Вытащите его из затяжной депрессии, или в чем он там тонет, помимо жалости к себе.
– Вик…
– Всё, выметайся. Мне домой надо, подумать.
– Вик, почему ты ничего не сказал раньше? Я ни разу не слышала от тебя слов даже о симпатии к девушке, не то что о любви.
– Иди вон, Арина, надоело болтать. Ненавижу болтать. Всё, пошла. Кыш!
Она пытается взять меня за руку, но я дергаюсь, отворачиваюсь.
Сестра снова плачет и нехотя выходит из машины.
Костиков звонит. Прости, не до тебя. Завтра, всё завтра. Черт, у меня же самолет в Сочи! Не хочу видеть отца и Софию, но «Трахельки» ждать не могут, не в моем положении банкрота. До вылета еще уйма времени, как раз успею сделать крюк за транками.
Значит, мама постаралась. Превзошла саму себя. От кого еще ждать удара? Почему-то новости придают сил – будто от дна ногами отталкиваюсь. Хочется ругаться дальше, я только начал, держитесь.
«Кашкай» останавливается на парковке у подъезда Кустова, я взлетаю на нужный этаж, но на этот раз дверь закрыта.
Стучусь – тихо. Звоню Вере, затем Артёму – абоненты не берут трубки. Заняты, видимо.
Наконец, дома. Закрываюсь, достаю и раскладываю таблетки на комоде на всякий случай. Чтобы далеко не бежать.
Просто боюсь, что могу «загореться». Ситуации же похожи. Ну, как в тот раз было. Сначала Настя ушла, потом пытали. Врач учил, что нужно избегать любых повторений сценариев, что я научусь со временем делать это на автомате, машинально.
Впрочем, так и получается.
Я ж обнаженных девушек начал фотографировать только потому, что это был следующий этап. Как и сигареты. Если каждый день видишь соблазнительные женские образы, уже не так от них плющит, как если бы накрывало внезапное желание. А так вроде бы постоянно в тонусе держишься, вечно в «приподнятом» состоянии, и нормально.
Знали бы вы, какие войны я вел с самим собой. Как боялся по первости! Шаг за шагом к цели.
