Посвящать маму в то, что миллионер, хозяин крупной сети отелей, теперь мой личный заклятый враг, не хочется. Лишних вопросов она не задает, видимо считая, что перемкнуло меня из-за Веры. Пока не решил, говорить ли правду.
На редкость не вовремя звонит отец. Мать вздрагивает, впиваясь взглядом в экран оставленного на столе мобильного: надпись «ПАПА» мгновенно выводит ее из равновесия, заставляя ерзать на стуле, заламывать пальцы, теребить салфетки. А когда-то давно нам было хорошо втроем. Правда, я этого не помню.
– Извини. – Встаю из-за стола, выхожу в коридор, прикрываю дверь.
Даже намек на то, что я продолжаю общаться с отцом, может испортить маме настроение. Причем с каждым годом их вражда только набирает обороты, а с каждым моим новым приступом – выходит на новый уровень.
– Да, пап? – уже в трубку.
– Ты как, Витя?
– Хорошо, а ты?
– Да я-то что, вот в саду теплицу чиню, накренилась. Соня цветы пересаживает. Девочки мочат вампиров и мумий в какой-то новой компьютерной игре.
Я уважительно присвистываю:
– Хоть кто-то из вас занят полезным делом.
– Наглые стали обе, ничего по дому не хотят делать. Лишь бы в компьютер уткнуться или телефон. Но я им устрою, с первого сентября обе как миленькие начнут учиться, прикрою лавочку. Как Вера?
– Вроде бы не пакует вещи, – хмыкаю я. – Но ее паспорт на всякий случай припрятан среди носков.
– Ну что ты такое говоришь, она хорошая девушка и любит тебя по-настоящему. – Отец тяжело вздыхает, будто мешкает, а потом выдает: – Витя, а помнишь аварию под Мурманском? Чуть не погибли все, левый двигатель сдох, не садились, а парили.
А как шасси не убралось на взлете из Сочи? А ЮКАС, ты помнишь? Я тебе рассказывал, как горел самолет, мы вытаскивали пассажиров. Всех не успели, меня капитан оттащил, иначе сгорел бы тоже.
– Помню, конечно. Такое никогда не забудешь.
Он потом месяц пил не переставая, откапывали. А следом уволился.
– Ты думаешь, мне кошмары спать не мешают? И я живых людей из самолета не вытаскиваю ночь за ночью?
Неожиданный переход, а главное, тон, с которым отец это говорит, – назидательный, с нотками раздражения, – сбивает с толку.
Он давно со мной не разговаривал так, словно вынужден на пальцах объяснять элементарные вещи.
– Ты прав. У нас всех есть то, что мешает нас любить, – говорю осторожно после паузы, чувствуя, что ответить должен, но что именно – ни одной идеи."
"– Соня ни разу меня не попрекнула. После последней аварии, два года назад, пришел домой, ни слова не говорю.
