Весеннее обострение

— Зато я не понимаю о чем ты!

Я решила, что пора вмешаться, а там глядишь, и Терин свою думу до конца додумает.

— Дульсинея, любовь моя, ну какая же ты недогадливая, — упрекнул Кардагол, — на жертвенник должна пролиться соединенная в одно кровь победителя и побежденного.

— Ага, — тупо буркнула я, как всегда, не поняв намека, — ну и кто же счастливый жертвенный барашек?

— Терин, ну почему у тебя такая бестолковая жена? Дуся, ты хоть в курсе, что меня твой предок Мерлин Первый победил?

— Нет, я в истории не сильна, — равнодушно призналась я, — хватит уже, Кардаголчик, зубы мне заговаривать, лучше толком объясни, почему у супруга моего настроение ниже ватерлинии упало?

Повелитель времени закатил глаза, демонстрируя высшую степень утомленности моим обществом, и попробовал намекнуть по-другому.

— Прости, Дульсинея дорогая, что сразу не назвался тебе полным именем. Позволь исправить эту досадную оплошность, — он даже раскланялся передо мной, прежде чем представиться. — Кардагол Шактигул Кайвус.

А я стою и как дура на него смотрю. Нет, ну правда не понятно мне… то есть понятно — он Терину оказывается родственник, да только что с того? И тут супруг мой вдруг заявил:

И все. И я вообще перестала понимать, в чем дело?!

Хотел я снова по Юсару оглушающим врезать, но Саффа не позволила.

— Да он же, сволочь такая, давно уже в себя пришел и подслушивал лежал! — возмутился я. — Ладно, птичка моя… хм… да, птичка, если ты против оглушающего, то я ему просто так, без всякой магии врежу ногой в живот за несвоевременное пробуждение.

Я уже даже встал и сделал шаг к Юсару этому несчастному, но Саффа вскочила следом и вцепилась мне в руку, прошипев:

— Не смей его трогать!

Я хотел ее нежно так отцепить от себя, но тут нас переместили.

Пожалуй, надо Юсару спасибо сказать. Если бы он нас не отвлек, то появились бы мы перед этой честной компанией в лежачем недвусмысленном положении. А так ничего, нормально переместились, только видок у нас был не очень — как будто мы дрались, а нам помешали.

А компания, надо сказать, собралась не маленькая. Люди какие-то незнакомые, но на них плевать. Отец живой. Это радует. Возле мамы Иоханна, тоже живая и физиономия у нее какая-то необычайно одухотворенная. Надеюсь, причина этой одухотворенности возвращение к жизни моего отца, а не авиатор этот, на которого блонда моя периодически поглядывает. А он, красавчик, с мордой довольной стоит позади папеньки своего, вместе с толпой этих самых — незнакомых мне.