Весеннее обострение

Мол, что это было? И не показалось ли нам? А вот нет, не показалось, судя по растерянному лицу Лина. Совершенно не показалось. А жаль.

— Вот так номер, — пробормотал я и растерянно посмотрел на Иоханну. Она и сама обалдевшая стоит, глаза на пол лица. А рядом Саффа. Бледная (как обычно впрочем), взволнованная, и глазищи черные тоже на пол лица.

Я, как ненормальный, на них пялился, а в голову глупости всякие лезли. Мне бы вот подумать о том, как мои родители до развода докатились, а я вместо этого на девиц смотрю и сравниваю.

Иоханна, блонда моя, с каждым годом все красивее, волосы эти ее роскошные, как светлое золото, глаза голубые-голубые, ресницы длиннющие… об остальных достоинствах я молчу, все-таки неприлично мне такие вещи замечать, мы же друзья, практически брат с сестрой, так что все остальные ее достоинства я без внимания оставил. И, что странно, на Саффу мне почему-то смотреть куда приятнее было. Может быть, потому что сегодня у нее на лице столько эмоций? Никогда не видел ее настолько взволнованной и удивленной. И что-то еще не так с ней сегодня. Я сначала даже не понял, что именно. А когда понял, тихо прифигел. Саффа была не в балахоне! На ней было платье! Обыкновенное скромное платье, дамы такие по утрам на домашний завтрак надевают — без причуд, без украшений, прямое приталенное… черного цвета.

— Саффа, — позвал я и сам удивился, какой у меня тихий и беспомощный практически голос получился. Ну да слабость чувствую, все-таки раненный герой, но голос от чего вдруг сел? Не иначе как с перепугу.

От решения родителей конечно, а не от вида Саффы в платьице этом.

— Что? — мне показалось, еще немножко и Саффа возле моей кровати на колени бросится и начнет мне подушку поправлять и все такое, чем обычно заботливые сиделки занимаются при раненых героях. А Иоханна, язва такая, стоит и ухмыляется.

— Саф, тебе черный цвет не идет.

— Ты… ты… — зашипела волшебница.

— Лин, с каких это пор ты стал советчиком по дамским нарядам? — вмешалась Иоханна. — Или у тебя легкое помешательство на фоне стресса?

— Злая ты, Ханна, — проворчал я, и веселиться мне расхотелось, но все равно не удержался, закончил свою речь, — Саффа, это платье тебе идет больше, чем балахоны эти твои ужасные.

Хоть и черное. Во всяком случае, я теперь вижу, что у тебя есть грудь.

— Придурок! — заорала Саффа, гневно сверкая глазами, — лежит тут, чуть не умер, а на уме глупости всякие!

— Если только ты себе в корсет не подложила что-нибудь.

Тут словесница и вовсе рассвирепела.