Хвалит свое прежнее место работы у пастора, естественно, где же еще?
Несмотря на то, что это был именно такой человек, который необходим Снивелю, ему он стал нравиться меньше. Его зовут Мерк. Может и он также мракобес? Это не лучше. Хорошо, если он будет примерно управлять работниками, все остальное не играет роли.
Судье становилось час от часу все хуже, и он постоянно вынужден был принимать глоток дорогого купленного вина.
Может быть, ему не следовало этого делать? Помня о событиях прошлой ночи? Но, тьфу, от крепкого вина спится крепче!
Снова он, немного покачиваясь, позволил Ларсену проводить себя по лестнице и уложить в постель.
Ужасный кошмар прошлой ночи превратился лишь в неясное воспоминание, и он спокойно погасил свечу, думая заснуть. Здесь нет никаких ужасов, он же взрослый и трезвый человек.
Трезвый в смысле деловой! В голове его приятно шумело."
"Такое уменьшение слуг совсем небезопасно… Необходимо как можно быстрее заменить сбежавших новыми. Хозяйство несет урон, это заметно даже в самом доме.
Может быть, работники получали недостаточно? Следует поставить заслон этому суеверию. Мерк предложил, чтобы уездный пастор отслужил мессу в поместье. Освятил комнату за комнатой.
— «Дьявольское наваждение, демонические страсти? Изгнание сатаны!» — фыркнул в раздражении Снивель.
«Хорошо я сказал», — удовлетворенно подумал Снивель, лежа в постели и испытывая в голове кружение от выпитого вина.
«Нет, нет, — быстро заверил Мерк, — просто нужно успокоить людей в поместье. Может быть, эти суеверные животные убедятся после освящения пастором, что в доме царит мир и спокойствие, что здесь не может быть никаких привидений».
Снивель нашел это разумным. И они единодушно решили пригласить на днях пастора.
Снивелю было безразлично. Естественно, он общался с пастором, который относился в уезде к сливкам общества, но был до ужаса нудным типом! Напыщенным!
Мерк такой же важный и надутый. Лишь пригубил прекрасную водку и заявил, что это напиток Дьявола, который детям Господа Бога даже пробовать не пристало.
Обреченные убийцы радости! Но Снивель демонстративно продолжал пить.
Его стало клонить ко сну. Скоро заснет.
Тишина…
Снова тишина, безмолвие! Тяжелая, осязаемая, заполненная тысячами глаз. Давящая, словно погода во время грозы.
Особенно отчетливо тишина ощущалась наверху, на чердаке. Никогда он не слышал такого зловещего безмолвия, исходящего оттуда, сверху. Оно представлялось ему даже хуже, чем в прошлую ночь, но это, конечно, игра воображения.
