Единственное, что я хочу, чтобы вы пошли вместе со мной на вершину скалы, с тем, чтобы застолбить участок, который я хочу купить.
Судья Снивель любил комфорт.
— Это необходимо? А мой гофмейстер не может?
— Едва ли, — слабо улыбнулся гость. Какой же он мертвенно бледный! — Вы — человек разумный и обладаете необходимыми полномочиями.
Снивель вздохнул. Но он подумал обо всем том, что он может получить в результате такой сделки.
— Да, да. Я пойду, конечно пойду. Но с одним условием, что сделку мы совершим сегодня.
Завтра я должен уехать и надолго. Сложное судебное дело…
— Конечно, я понимаю. Я взял с собой наличные деньги.
— Превосходно! Ларсен! Продолжай работу. И ничего не упусти. Я скоро вернусь.
Со вздохом взглянул он на гребень скалы. Она была высока и далека. Карета? Нет, карета здесь не проедет.
А Снивель не любил перемещать свое огромное тело на собственных ногах.
Но ради денег, так легко идущих в руки, можно и пожертвовать собой…"
"Они вошли в лес и полезли в гору. Мужчина производил впечатление человека, хорошо разбирающегося в горном деле, а об условиях они договорились.
Деньги он платит хорошие, очень хорошие. Теперь Снивелю нужно было продать как можно больше. Сделка даст огромный доход, поэтому можно и потрудиться.
Судья снова прочистил нос. Появился неприятный запах. Сразу же, как они покинули Гростенсхольм. Противно пахло дохлыми крысами или чем-то подобным. Как будто что-то такое было в его носу. Или где-то в хозяйстве сжигали старые отходы.
Снивель на подъеме в гору остановился снова.
Надо отдышаться. К таким нагрузкам он не привык и двигался поэтому медленно. Их окружал темный дремучий лес. День был унылый, серый.
— Я уверен, что встречал вас раньше, господин Аасен, — напряженно выдавил он из себя. Глаза спутника Снивеля неприятно блеснули.
— Совершенно верно, судья Снивель. Но тогда вы еще носили фамилию Сёренсен.
— Где? И когда?
— Здесь в Гростенсхольмском уезде. Много-много лет тому назад.
— Не могу вспомнить…
— Вы вынесли мне смертный приговор.
И отняли у меня все. Я был невиновен, что вы прекрасно знали.
Судья уставился на него. Это становилось неприятным.
— Аасен..? Я не могу припомнить такого имени. Мужчина мягко произнес:
— Конечно нет. Поскольку тогда меня звали Лунден. Фамилию Аасен я взял себе совсем недавно.
Память ощупью начала просыпаться. Он ясно вспомнил. Судья остолбенел, по спине покатились капли ледяного пота.
— Но… Разве вы не…
— Не был казнен? Да.
