Хейке сейчас не обнаружат. Она полагала, что все работники Снивеля сейчас в это время предпочитают спать, а не бодрствовать всю ночь.
Ей пришлось ожидать долго. Под коленями стало больно, и она была вынуждена сменить неудобное положение, от которого у нее в ногах появилась судорожная дрожь.
Боже, неужели я выдержу это? Этот сон, кошмар!
Слава Богу, Хейке появился на краю крыши. Один!
Они выполнили свою задачу. Остальное пусть доделывает серый народец.
Он спустился с крыши, на этот раз лучше, чем в прошлый, когда он так позорно плюхнулся со стены.
Они медленно пошли домой в Элистранд. Лугами, чтобы не встретиться с людьми. Но кто же в это время суток находится вне дома?
— Ты чувствуешь? — тихо спросила Винга. — В воздухе больше не ощущается напряжения.
Хейке понял, что она имеет в виду. Кивнул головой.
— Весна пришла. Самое худшее время, момент перелома — закончилось, зима побеждена.
— Чувствуется такое спокойствие.
— Да, но чувство это во многом исходит и от нас самих, не правда ли? Последние дни наши нервы были так напряжены.
— Естественно. В Элистранде говорили, что день был по-настоящему весенним, но мы с тобой его и не видели.
Он ухмыльнулся."
"— Не очень-то хорошо проспать целый день. Но послушай, сейчас я могу ответить на твой вопрос о Нильсе. Я подумывал привезти его вскоре с собой сюда. Но потом мне в голову пришла идея получше. Ты помнишь, что я сегодня разговаривал с твоей поварихой, и почувствовал, как было бы прекрасно отключиться от всех тех ужасных дел, которыми мы занимались последнее время.
И я подумал, что ты здесь сидишь в одиночестве. В Кристиании сейчас весенняя ярмарка. Почему бы нам не съездить туда? Пообщаться с обычными смертными людьми, окунуться во все их земные мысли и заботы и не в меньшей степени в их радости? Ты, я и Нильс?
— Да! — воскликнула Винга с присущей ей откровенной восторженностью. — Поедем сейчас же!
Как всегда, ее радость кольнула сердце Хейке. Неужели она так хочет встретить Нильса?
Нет, сейчас он должен выдержать это! Винга имеет право жить своей собственной жизнью, выбирать того, кого она хочет, неужели он еще не освоился с этим?
Нет, этому он никогда не научится.
— Хейке, если мы вернем Гростенсхольм… А я уверена, что мы его получим, то, мне кажется, нам следует сделать то же, что Тенгель Добрый сделал однажды в Липовой аллее. Мы должны посадить дерево в Гростенсхольме. Но не заколдовывать его.
