Весенний скандал

– Он не способен ничего украсть.

– Жюри присяжных не согласилось с этим утверждением, – рявкнул Уэринг. Гнев снова охватил его. – Фэлана обвинили в хищении имущества в крупных размерах и осудили на пятнадцать лет тюрьмы. Он сбежал во время транспортировки и исчез.

Решив, что теперь Дейзи откажется от него, Мэтью изумился, когда она встала рядом. Ее рука легко опустилась на его плечо. Внешне он не ответил на ее прикосновение, но всем нутром впитывал тепло ее пальцев.

– Как вы меня нашли? – хрипло спросил Мэтью, заставив себя посмотреть на Уэринга.

Время мало изменило его, лишь морщины стали чуть глубже да скулы проступили немного сильнее.

– Мои люди потратили на поиски долгие годы, – ответил Уэринг с мелодраматическим налетом, который в Бостоне сочли бы излишним, – Я знал, что ты не можешь прятаться вечно. В приют поступали большие анонимные пожертвования. Я подозревал, что за ними стоишь ты, но невозможно было пробиться через армию юристов. Потом мне пришло в голову, что ты можешь разыскать отца, который давно бросил тебя.

Мы выследили его, и за выпивку он рассказал нам все, что мы хотели знать: твое новое имя, твой нью-йоркский адрес. – Презрение Уэринга распространилось по воздуху, как стая отвратительных черных мух, когда он продолжил: – Он продал тебя за пол-литра виски.

У Мэтью перехватило дыхание. Да, он разыскал отца и вопреки здравому смыслу и осторожности доверился ему. Ему нестерпимо хотелось быть кому-то нужным. Отец был опустившимся человеком. Мэтью мало чем мог помочь ему, кроме поиска подходящего жилья и оплаты расходов.

Всякий раз, тайно приходя к отцу, Мэтью видел груду пустых бутылок.

– Если я тебе понадоблюсь, – как-то сказал он отцу, сунув ему в руку сложенную бумажку, – пошли за мной по этому адресу. Не говори его никому, понял?

«Если я тебе понадоблюсь...» Мэтью отчаянно хотел быть кому-то нужным.

Вот цена потакания своим слабостям.

– Свифт, – спросил Томас Боумен, – Уэринг говорит правду? – Знакомая вспышка темперамента смягчалась нотой участливого внимания.

– Не совсем. – Мэтью позволил себе осторожно осмотреть комнату.

Он ожидал увидеть на лицах собравшихся гнев, обвинение, страх, но ничего этого не было. Даже Мерседес Боумен, которую никто не назвал бы сострадательной женщиной, смотрела на него – Мэтью готов был в этом поклясться – с добротой.

Вдруг он понял, что находится совершенно в ином положении, чем все прошедшие годы, когда был беден и не имел друзей.