Своя логика у хромого генерала наверняка имелась, возможно, он даже был прав, но попробуй такое объясни? Хотя Ли рассказать нужно, проклятье, он же уехал! – Вы об этом кому-то говорили?
– Все, что я мог вспомнить, я сообщил регенту, дело кончилось моим назначением. Так когда я смогу увидеть графа Васспарда?
– Если ничего не случилось, прямо сейчас, – заверил Арно и, выскочив за дверь, почти налетел на подоспевших Приддов. Вот бы так во всех сражениях подгадывать!
– Нас ждут, – подмигнул будущему унару виконт, – но поработать тебе, похоже, придется!
– Я буду рад, – откликнулся тот, наспех оглядывая рукава в поисках коварных пушинок, которых ожидаемо не оказалось.
– Куры по казармам не летают, – как мог проникновенно сообщил Арно, – а тополя зимой не цветут, их на севере вообще маловато. Господин бригадир, не соизволите ли вы войти первым? Субординация прежде всего.
Господин бригадир соизволил.
3О том, что куда-то девший жену кардинал, не заезжая в Старую Придду, отправился в свою Академию, Арлетта узнала от буфетчика, заодно сообщившего о возвращении Урфриды.
Арлетта выслушала, велела заменить в обеденном меню яблочное суфле на желе и вернулась к своим делам. О бывшей маркграфине она почти забыла, поскольку не сомневалась ни в чувствах старшего старшего, ни в гоноре Фриды. Потерпевшая неудачу красавица просто обязана была слегка приболеть, что исключало встречу с несостоявшейся свекровью. К Весеннему Излому Урфрида оживет, а к Октавианским празднествам обзаведется хвостом поочередно отвергаемых поклонников, дабы всем было ясно: гордая страдалица заледенела в своей оскорбленности и не желает даже слышать о мужчинах.
Кроме Коко, который посоветует подходящую прическу и подберет вопиющие об усердно скрываемой боли драгоценности.
К ужину Арлетта ожидала вежливую записку, в которой ей коротко сообщат, что граф Савиньяк и маршал Лэкдеми здоровы, но очень заняты. Наверняка так и есть, а случись что важное, Ли всегда сможет присоединиться к эпистоле осчастливленного приездом невесты Эмиля.
Старшему младшему, если он не вскочит на коня и не помчится к любимой, придется порядком покряхтеть над письмом; приехать, пожалуй, во всех отношениях проще. По крайней мере все станет ясно обоим: и сыну, и Франческе.
– Сударыня, – рассеянно доложила мечтающая о собственной свадьбе камеристка, – к вам молодая герцогиня Ноймаринен. С частной беседой.
– Хорошо. Через четверть часа пусть подадут шоколад.
