Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Ты не любишь поднимать голову, пока на ткани не расцветет цветок или не раскроется лист, а сейчас то и дело смотришь в окно, где лишь снежная дорога. Если ты больше не хочешь в Липпе, скажи Монсеньору, он объяснится с большим королем, а мы повернем в Агмштадт на радость Герарду и… Во имя Кабиохово, ничтожная виновата страшной виной! Ты ходила к нареченному Ли сказать о себе и своих бедах, но не успела, пришла я, и ты сочла это знаком судеб. Это не так, но ты ушла, не сказав ничего и лишь взяв кошку. Так обманывались и губили себя многие, ведь судьба не остров и не дом, а река, которая уносит в море, если не плыть, и звери, что врываются в жилище, если не затворять дверей… Сэль, останови лошадей и позови Монсеньора!

– С чего ты взяла, что я боюсь выходить за его величество? – Подруга сложила вышивку и нагнулась, чтобы посмотреть, спит ли уставший от ревности черно-белый.

 – Страшные люди совсем другие, и потом мне хочется увидеть рябую скалу; гаунау зовут ее Кукушкой, когда дует западный ветер, она качается и дарит счастье тем, кто его заслуживает. В Липпе вообще много интересного, но сейчас в самом деле можно покататься. Я попрошу монсеньора Лионеля и капитана Уилера взять нас в седла.

– Только будь откровенна! Он поймет…

Первородный поймет и сделает. Пусть это приблизит разлуку, Мэллит не заплатит бедой подруги за лишний месяц счастья, да это и невозможно. Соприкоснувшись с предательством, радость теряет чистоту и становится ядом для купившего ее.

– Монсеньор уже понял.

 – Вздохи Сэль были привычкой, ее тревога пряталась в глазах. – Наверное, мы с ним в самом деле родные, хотя не представляю, как такое могло получиться. Если бы кто-то из дам Креденьи повел себя неподобающе, господин граф родился бы красавцем, а он похож на торскую лошадь. Мелхен, поезжай сегодня с Монсеньором сама, потому что мне надо поговорить с капитаном Уилером.

– Да, я поеду с первородным. – Слушать стук его сердца и ощущать силу – счастье, но сегодня нужно говорить о Сэль.

Только бы успеть до поворота, иначе придется возвращаться, а Кабиоху неприятно бессмысленное. Он благословил лишь возвращение домой, иные дороги, не дойдя до цели, лучше не обрывать, а зажигать ночами свечи и ждать тоже прекрасно. Мориски сильны, они зажарят павлина еще до осени, а друг регента убедит их уйти к своим берегам и вернется в Талиг.

Снежные поля казались ровными, но на горизонте проступали не то облака, не то холмы, о которых говорила подруга.