Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

На миг стало грустно, но на лестнице под ноги сунулся разогнавшийся Шкипер. Свалиться Фельсенбург не свалился, а вот грусть убралась, уступив место радостной тревоге. Как перед походом или чистым, не то что под Эзелхардом или у Хербстхен, боем. Появление Арно с Приддом предвещало… Кошки знают, что оно предвещало: Алва рано или поздно объявится и что-то да объяснит. Может, и страшное, это не повод сидеть и страдать, хотя сидеть все же придется, разве что… переодеться! В Эйнрехте сошло, в Аконе да в обществе фрошеров сойдет и подавно.

Мысль одолжить фульгатский мундир и утащить Арно на прогулку была гениальной, но жизнь по своему обыкновению всё смешала. Вернулся один Валентин, на которого размечтавшийся Фельсенбург почти налетел.

– Добрый день, – вне боя Спрут обходился без улыбок, – вы уже завтракали? Если да, предлагаю выпить по бокалу вина.

– С яичницей, – уточнил не столь давно продравший глаза Руппи. – Сейчас пожарят. Я ждал вас, то есть вас всех. Как там у Клауса?

– Очень хорошо, спасибо.

Брата представили генералу фок Дахе, и тот сразу же нашел ему дело, а как вы?

– Выспался. – Торчать на лестнице было глупо, и они перебрались в разукрашенную зимними букетами столовую. – А так… Пока один сидел, было терпимо, но скучно, и дрянь всякая в голову лезла. Чуть ее вчера вам на голову не вывалил, да решил не портить вечер.

– Скорее, – не преминул уточнить отправившийся прямиком к буфету Валентин, – ночь. Забыл спросить, где ваши люди, вы ведь не один приехали?

– Устроили где-то в казармах, подальше от лишних глаз.

 – А что, если вытащить на прогулку Спрута? После яичницы, само собой. – Вы не покажете мне Акону? То есть не мне, а кому-нибудь во ф… в талигойском мундире.

– Почту за честь, – заверил, извлекая бутылку и кувшин, Придд. – Город довольно интересен, жаль, что вас в нем нет. Рискну предположить, что дело в политике?

– Именно. Бабушка решила выкупить Ледяного, чтобы перетянуть на свою сторону Метхенберг и Ротфогель.

– Напрашивающийся ход, – оценил затею Валентин.

 – Дриксен не мыслит себя без моря, так уж вышло, хотя крестьян и ремесленников у вас больше, чем моряков.

– О да! Но мы чтим Торстена и хотим отобрать у вас Хексберг.

– Обычно вы предпочитаете слово «вернуть», причем это относится даже к Южной Марагоне.

– И к ней тоже. – Спорить с очевидным глупо, да и не слышит никто. – Леворукий знает, с чего так повелось, особенно если вспомнить, что своего в Золотых Землях у нас были разве что корабли.