Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

После Алисы вновь назначенный тессорий не повесился лишь по причине отсутствия в казне веревок, но королева и впрямь гордилась своей рачительностью, она много чем гордилась, и по крайней мере одна из принцесс это «много чего» унаследовала в полной мере.

– Понимаю, – дочь Алисы водрузила серую тетрадь на розовую, – ты от этого далека, но не у всех есть столь верный поклонник, как Бертрам.

– К твоим услугам целый граф Креденьи, – напомнила Арлетта. – Тебе остается только пальцами прищелкнуть.

– Креденьи всю жизнь был военным интендантом, здесь он мне не помощник. Что ж, раз не хочешь вникать, хотя бы попробуй мои новые десерты.

– Новые? – Графиня не удержалась и широко, «по-фрейлински» раскрыла глаза. Геора счастливо рассмеялась, блеснули белые молодые зубы.

– «Поцелуй весны» или «солнечный зайчик»?

– Не скажу, мучайся неизвестностью, – Георгия дважды дернула звонок, призывая обещанные сласти, и вдруг потупилась. – Арлина, у меня, вернее у нас, к тебе еще одна просьба.

Я даже не знаю, как начать…

– А как бы начала твоя мама?

– Она бы сказала правду, – твердо сказала герцогиня, таких шуток она никогда не понимала. – Разумеется, если бы имела дело с другом, а мы – друзья. Мы ведь друзья, Арлина?

– И мы когда-то были Счастливыми Мотыльками.

– Да, наша юность была счастливой, но потом… Не хочу об этом. Арлина, у Рудольфа возникли сомнения по списку гостей, особенно из южных провинций.

Какой бы затворницей ты ни жила, соседей ты знаешь лучше нас, и не вздумай предлагать мне свою невестку, Рафиано для этого слишком дружны с Гогенлоэ.

– Хорошо, не буду, а в чем именно сомнения? Или в ком?

– В приспешниках Колиньяров. Это довольно сложно, но лучше тебе объясню я, чем Рудольф. Сабве при попустительстве Сильвестра и – мне неприятно об этом напоминать, однако я вынуждена – Бертрама вел себя не как губернатор, а как, самое малое, Проэмперадор Юга.

Это ожидаемо привело к мятежу, но сейчас речь не о бунтарях, а о тех, кто счел, что коль совладать с Колиньярами нельзя, остается смириться и доказать им свою лояльность. Теперь эти люди ожидаемо доносят на бывших покровителей и друг на друга, а некоторые еще и оспаривают титулы, владения и даже заключенные якобы по принуждению браки. Лучше всего в этих хитросплетениях разбирается маршал Дорак, но Рудольфу его мнения мало.