Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

 – Ух какой! Кто брал и как? На рогатину, надеюсь?

Оказалось – и кто бы мог подумать, – брал кабана лично его величество, знавший в подобных забавах толк. Как и мужья обеих дам, похоже, оспаривавшие друг у друга звание лучшего охотника, само собой, за исключением короля. Любящие жены на глазах входили в раж, расписывая добытых супругами секачей и шатунов; чужеземные растения их то ли вовсе не занимали, то ли поднадоели, а вот Матильда выискивала зеленых земляков с удивившим ее саму удовольствием.

Фыркнув на агарисские мимозы, ее высокопреосвященства обогнула облезлый лимон, словно бы кормящий незрелыми плодами разинувшего пасть медведя, и обнаружила высокий ящик с бодрыми зелеными кустиками.

– Глядите! – весело потребовала алатка. – Вот, он и есть, наш родимый! Мэллица, помнишь? Он в Сакаци у южной стены рос, как раз за твоими качелями.

Мэллит не могла забыть невысокие кусты с мелкими, порождающими бесценный огонь цветами. То, что в Агарисе было сморщенными стручками и багровой, заточенной в склянки пылью, тянулось к синему небу и влекло быстрых, ярких, словно огонь, бабочек.

Это было так странно, увидеть рождение перца перцев. И так чудесно.

– Я помню, – подтвердила гоганни, потому что вежливость требовала ответа. – Нет перца лучше алатского.

– И злее тоже нет, – подхватила та, что вновь стала близкой. Разговор делался приятным, и Мэллит захотелось рассказать, как и когда лучше использовать драгоценную пряность, но донесшиеся из большого зала излишне громкие голоса вынудили Царственную нахмуриться и обернуться к дамам.

Казавшиеся решительными, сейчас они выглядели растерянными, точно повар, застигнувший на кухонном столе дворового пса.

– Мы не знаем, что это может быть, – призналась именуемая Кунигунде. – Плохо слышно, слов почти не разобрать.

– Ее высочество недовольна, – подхватила другая, чье имя было проще, но в память не вошло, – ее потревожили.

– И кто же здесь такой наглый? Голос-то хоть знакомый?

Удивленные переглянулись.

– Молодой Вертер? – предположила первая.

Вторая не согласилась, полагая названного учтивым и тихим.

Дамы заспорили, как спорят не знающие ответа, а ссора за стеной из кадок и висячих горшков разгоралась. Спокойная радость иссякла, и Мэллит с досадой поправила сбившийся манжет: тайная петля для стилета была на своем месте, но сегодня она пустовала.

– Мэллица, – внезапно окликнула нареченная Матильдой, – что у тебя с рукой? Поранилась?

– Я здорова, но удивлена, – призналась гоганни, – с высокородными так не говорят.