Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

И что когда припрет, а припрет оно обязательно, кто-то вновь сумеет взобраться на призрачную башню и развернуть то, что потомку огнеглазого Флоха представляется табуном. Ответ был бы честным, да и звучал неплохо, другое дело, что сговориться с будущим нельзя, можно разве что понять его логику, то есть вернуться к теории. Той самой, что позволила Бертраму, испортив учебный прибор, разгадать тайну колодцев. Все логично: кто бы ни создавал мир, он должен был увязать звезды с травами, бег с вечностью и всё со всем.

Вышло… красиво.

Раскисшая дорога пошла под уклон, знаменуя близость степной речушки. На карте она должна была значиться – и значилась – как Синявка. Поэтичностью название не блистало, а серо-желтые глинистые берега навевали уныние, но через месяц-полтора колокольчики превратят их во второе небо. Пусть ненадолго, неизбежность конца лишь усиливает очарование. Все тот же Стефан на допросе заявил, что для него главным доказательством существования Создателя является красота. Мысль сочли еретической, а ведь лучшего о богах так никто и не сказал.

Липпе. Акона. Старая Придда

Мэллит вспоминала день Судеб, самый длинный день своей жизни. Утром достославный из достославных принес весть о том, что ничтожной суждено стать Щитом и Залогом. Сестры вымыли избранной волосы и под плач матери отвели в комнату без окон, оставив в одиночестве. Горели светильники, и в их свете вода в кувшине на столе казалась золотистым вином. Где-то за стенами мужчины готовили чертог ары, а женщины шили нужные одеяния, но здесь не было ни времени, ни слез, ни страха.

Мэллит сидела в углу, обхватив колени и ожидая, когда случится хоть что-то. Она не надеялась и не сетовала, ведь выбор достославных был справедлив: кому и закрыть собой необходимого многим, как не изуродованной материнским горем дурнушке?

Так думали все, кто жалел неудачную; так думала она сама, утешаясь тем, что к ставшей Залогом не войдет купленный муж и, вечно одинокая, она сможет Ночами Луны гулять по городу.

Встреча у ждущей крови ары изменила все, и ничтожная устремилась к ложному огню. Пройдя по ядовитой грязи, дочь Жаймиоля выбралась к светлому роднику, но в тот день она была глупа и не заслужила милости Луны. И еще она была слепа и неблагодарна, но Сэль достойна счастья, а ее ждет боль! От своего решения подруга не отступит, но, зная о дурном наперед, его легче перенести.

Нужные слова гоганни начала подбирать сразу после битвы в саду Кримхильде.