Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Мужчины иногда волнуются из-за самых простых вещей и не любят, когда им объясняют, как делать то, что они должны уметь.

– Не волнуйся, – мысль о том, что Хайнрих с его силой докучливую тряпку может просто разорвать, Матильда оставила при себе, – я все объясню.

– Мэлхен сделала самый простой узел, надо только правильно потянуть.

– Вот и потянет, – обнадежила алатка. – И вообще, у кого нынче первая брачная ночь? У тебя или у папаши Кримхильдиного?

– Ее покойное величество была из Гаунау, – сбить Селину с мысли еще никому не удалось, – а здесь носят другие платья.

Ваше высочество, нам не пора? А то могут подумать, что вы меня уговариваете, а я не хочу. И потом долго стоять с поднятыми руками тяжело, особенно если проймы узкие.

– Пошли. – Матильда подхватила разумницу под локоть, с забытой болью вспомнив, как вела к Эрнани то бледневшую, то красневшую Иду. Агарисский храм святой Юлии среди лучших, читай, дорогих, не числился, но и он был поболе втиснутой в древний подвал гаунасской дворцовой церкви.

И понарядней. Бербрудеры то ли пожадничали, то ли наслушались еретиков-нестяжателей и не стали оскорблять Создателя сотворенным Леворуким золотом. Низковатые серые своды, едва обработанный камень стен, грубые, массивные подсвечники. Горьковатый, не похожий на агарисские благовония дымок напоминал скорее о лесных пожарах, а суконные буро-зеленые дорожки это ощущение усугубляли. Словно бредешь хмурым ельником, сам не зная куда. Мог бы – бежал, только сил нету, а за спиной лают и завывают… Охота – это весело, когда ты гонишь, а не тебя.

– Ваше высочество, – тихонько окликнула Селина, – пожалуйста, не думайте о плохом. Капитан Уилер говорил, что в Алате на праздники радуются и прыгают через огонь, а не выдумывают страшное.

– Верно, – подтвердила Матильда, и непонятный лес с псами и замшелыми елками исчез, оставив дымную горечь и желание немедленно сигануть через костер. – Только не во мне сейчас дело, а в тебе.

– У меня все хорошо, – торопливо, ведь им осталось каких-то три шага, заверила Селина, – только почему-то мне не верят и начинают жалеть. Так неудобно… Я ведь должна подтвердить, когда ваше высочество скажет, что я готова?

– Ну да. – Последний шаг, и вот они, мосластый клирик с болтающейся на груди лупоглазой серебряной совой и Хайнрих. Прохлопанное в юности счастье, которому обязательно должно повезти.