Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

То, что сработало у Вержетты, должно сработать вновь, но лучше бы выбраться самому.

Лионель махнул рукой заглядевшемуся на небо Рокэ и отправился проверять камин и Фридриха, от которого, скорее всего, остался лишь пейзаж с пнем. Ширина галереи не изменилась, сохранился и черно-белый мозаичный пол, и вычурные, как любил покойный Фердинанд, рамы, исчезла мерзость и начал проглядывать смысл. Капуль-Гизайль, переставляя антики и перевешивая картины, менял комнаты до неузнаваемости, здесь произошло нечто подобное. Ли медленно шел точно по середине галереи, силясь постичь логику здешних хозяев через свою.

Мориски гадают по очертаниям грозовых облаков, подбирающие мужа девицы льют в воду расплавленный воск, гадалки раскидывают карты и толкуют чужие сны. Порой даже угадывают, только что есть сон – отражение твоих собственных тревог и надежд, знак свыше или сразу и то, и другое? Маленький Арно, еще не умея писать, пририсовывал к материнским посланиям свои пожелания, и они были понятны. Росио, скрытничая, пишет по-гальтарски, морисскими буквами и на кэналлийский манер.

Хоть как-то понять такое письмо смогут либо трое, если найдут друг друга и договорятся, либо один Савиньяк. Ту же лошадь на рисунке опознает всякий, а чтобы прочесть надпись, нужно знать алфавит и понимать язык. Если боги были на самом деле, если они, уходя, оставили завещание, то это, скорее всего, не книга, хоть бы и Кубьерта, а изображение. Или изображения… Только сгинувшие тысячелетия назад Абвении никак не могли предусмотреть ни Фридриха в меховой шапке, ни эсператистского конклава.

За века картина потемнела, потрескавшаяся краска вовсю осыпа́лась, и лица клириков казались мутными пятнами, однако Ли без труда опознал агарисский собор Истинного и Благого Ожидания по внутреннему устройству купола. Помпезное сооружение сожрало изрядную долю средств, изъятых у казненных абвениатов, «демонских отродий» и еретиков, но хвалу Создателю в нем воздавали меньше двух лет. Мтсарах-Справедливец стер храм с лица земли, а эсперадор Руций отстраивать его не стал, избрав для служения уцелевшую церковь Семи Свечей.

Книгу о первом сожжении Агариса, снабженную, к слову сказать, отличными гравюрами, Лионель перечитывал не раз, но общего портрета будущих утопленников в ней не было. Оставалось понять, откуда и для чего он взялся тут.

«Не желаете присоединиться»…

Желающих хватало, и эти желания гоняли равнодушный Шар по Золотым Землям от Паоны до Эйнрехта и от Барсовых очей до Хексберг.