Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Стань вы на зимние квартиры рядом с алатами, Карои не преминул бы вас развлечь.

– Он бы иначе рассказывал, а я бы иначе слушал. Сейчас мне нужно не бояться, а понимать.

– Что ж, попробуйте. – Почти нетронутый бокал возвращается на стол и словно бы втягивает в себя огонь свечей. – Уроженцы Черной Алати любят вспоминать, как из дома убегал потрясенный горем человек, а возвращалось нечто, принявшее его облик. Порой оно мстило, порой спасало, но чаще всего так или иначе изводило оставшихся, которые до последнего не понимали, что происходит.

Оборотни не боялись ни огня, ни солнца, ни текучей воды, ни молитв, у них имелась тень, а ноги оставляли человеческие следы. Можно ли было понять, что это не человек? Некоторым удавалось; иногда выходило даже договориться, но свое слово нечисть держала довольно-таки своеобразно и отнюдь не всегда.

Человеческая логика, дети мои, годится для людей, но не для кошек или змей, а непонятная и непонятая правда, особенно не единожды пересказанная, превращается в сказку.

Попробуйте представить, ну хотя бы… что понесли бы дальше девицы из свиты Октавии, услышь они про Удо Борна, Мелхен и герцога Придда.

– Чушь они понесут! – Таким дурындам лучше вообще ничего не говорить, особенно Гизелле… – Хоть бы Большой Руди не проговорился… Валентин, он ведь знает про историю с твоей кровью и пегой клячей?

– Да, мы с Мелхен рассказали тогда еще регенту все, хотелось бы надеяться, что он обсуждал услышанное не с супругой, а с бароном Райнштайнером. Сударыня, алатские сюжеты, на мой взгляд, напоминают баллады о женщинах, которых встречают ночью на перекрестье дорог и приводят в свой дом.

– Или никуда не приводят, потому что не доживают до утра, – мать казалась рассеянной, но это было сосредоточенностью. – Не столь давно до утра не дожил виконт Мевен.

В ответ Валентин приподнял бокал, будто помянул, хотя почему «будто»?

– Я слышал, что наследник Флашблау-цур-Мевенов скоропостижно скончался. – Все слышали, чего уж там! Об этом и Эпинэ говорил, и тетка Анна усиленно объясняла, почему сестры бедняги явились на прием в трауре.

 – Меня это неприятно поразило, хотя мы и не были близко знакомы.

– Марсель Валме, не без оснований опасаясь Дораков, решил проводить Робера и его гостей до Старой Эпинэ. – Негромкий ровный голос, будто в самом деле сказку рассказывает, только сказка о знакомом – это уже жизнь! – Так вот, по его наблюдениям, по утрам виконт Мевен выглядел больным, хотя к полудню это проходило.