Ветер над островами

Я присмотрелся к нему, впервые наблюдая «негра в природных условиях». Среднего роста, жилистый, с крупными кистями рук и широкими плечами, явно сильный и ловкий до сих пор. Короткая седая борода, заплетенные в косу и собранные узлом на затылке седые же волосы. На шее ожерелье с кучей каких-то амулетов, на вышитой цветным бисером ремне через плечо — вполне добротный револьвер в кобуре. Насколько я успел разобраться в реалиях этого мира — это намек. Револьверов неграм никто не продавал, он мог взять его только с трупа.

А надеть вот так, на торг — исключительно для того, чтобы показать всем, что относиться к нему следует всерьез.

Татуировки на теле было много, хватало ее и на лице — узор в виде переплетающихся ветвей окружал все лицо от висков до подбородка, на лбу же у вождя, равно как и у всех остальных его людей, было выколото довольно искусно изображение ската.

С вождем был коренастый молодой парень среднего роста, тоже бородатый и с косой на затылке, вооруженный огромным мачете в чехле и короткой двустволкой.

Парень был явно за телохранителя, смотрел настороженно и внимательно.

— Мир тебе, Колючий Скат, вождь племени и владыка трех островов, — серьезно поприветствовала его Вера.

Вождь кивнул после недолгой паузы, которую он выдержал для вящей солидности, затем сказал:

— Ждал твоего отца. Почему не приплыл?

Сказано все было по-русски, правда, с каким-то странным акцентом, словно вождь не только говорил, но и пытался языком отклеить от зубов жвачку.

— Погиб отец, Колючий Скат, — спокойно ответила Вера.

 — Теперь вместо него мы. Я буду торговать, он… — ее палец указал на меня. — Он будет защитником семьи и спрашивать за честность торга.

— Пусть так. Нет большого шатра — тень дадут два малых, — кивнул вождь и сразу перешел к делу: — Что у тебя есть?

— Сидр. Железо в полосах. Ткань, — перечислила Вера.

— Покажи, — потребовал вождь.

Не знаю, каким воином был вождь, но торговцем выглядел опытным. Он разворачивал рулоны ткани, сминал материю в загорелых ладонях, пробовал ее на разрыв и даже нюхал, пробовал сидр, сплевывая каждый глоток за борт, чтобы не пьянеть, перекладывал полосы железа, зачем-то стучал их друг о друга.

Подумалось, что у таких индейцев Манхэттен за связку бус купить бы не вышло. Да и споить их не получилось бы: основа в них нашенская, то есть к алкоголю устойчивая.

Обращала на себя внимание и речь вождя. Была она упрощена до предела, до «дай», «на», «смотри» и «покажи».