Ветер над островами

Поплавский постоянно ссылался на Церковь, но поначалу деятельность Проекта церковной не выглядела — скорее, это был умный и грамотный «аварийный менеджмент». Нет, я хорошо помнил, что создавался Проект с участием и при помощи Ватикана, что позже были привлечены туда и другие конфессии, но… больше похоже было на то, что Церковь начала являть себя пастве именно в таком виде чуть позже, когда жизнь немного устоялась. И вот тогда уже получилось так, что она взяла под контроль заново рождающийся мир. Причем взяла, похоже, железной рукой, хотя и в бархатной перчатке.

Подчинив себе и образование, и, что интересно, надзор за наукой. А я так думаю, что еще и за промышленностью.

Загадкой оставалось для меня одно: почему так настойчиво в этом мире сдерживается любой прогресс? То, что он сдерживается, у меня сомнений не вызывает. Может, я и мало в чем специалист, но вот даже оружие меня на такую мысль наталкивает. Если Проект годами запасал великие объемы информации, то уж схем устройства того же «Калашникова» там не могло не быть.

Никакого особо сложного оборудования такое производство не требует, но его нет. Более того, я смотрю на фотографии вековой и двухвековой давности и вижу при этом почти неизменившуюся одежду, а в руках — все те же знакомые мне винтовки, а в кобурах — все такие же револьверы.

На старых фото все такие же суда, как те, которые я вижу сейчас. Как вот эта самая «Чайка», в трюме которой я валяюсь в подвесной койке. Или дома. Дома в Новой Фактории.

Городу триста лет, но дома, построенные три века назад, выглядят так же, как и новостройки, разве что выветренностью и цветом кирпича разнятся. Так не бывает. Этого не может быть, если этим кто-то не управляет. Жестко управляет, придирчиво. Но при этом я пока не вижу никакого репрессивного управления. Да, Церковь при власти, но ее представители вовсе не напоминают диктаторов, они, скорее, именно что духовные наставники, да еще и полезными делами занимаются. Итак, как все это работает? И зачем?

По поводу «зачем» идея тоже есть.

Карл Бергманн в своей книге ясно сказал, что прогресс превратился в процесс ради себя самого, когда уже невозможно разделить приносимую им пользу и наносимый ущерб. Он стал разрушительным. Само понятие прогресса выродилось и обратилось во что-то вроде «рекламы прогресса». Не сделать хорошо, а убедить, что это хорошо. Как все и было в мое время.

Возможно, прогресс выше какого-то уровня стал жупелом.