Ветер над островами

Попутно я успел обшарить яхту от и до, обнаружив два крепостных ружья в длинных футлярах, запас патронов к ним, а заодно проверил, что находится в тех ящиках, за которыми прятался турок. Находка меня разочаровала — однозарядные ружья и запас патронов с дымарем. А вот брат Иоанн обрадовался, а заодно и мне сообщил, что теперь мне точно легко будет заполучить права на «Лейлу»: это уже доказательство преступления стопроцентное. Негры с такими ружьями для всех здесь головной болью стали. В общем, пошел этот товар под конфискацию.

Нашлись деньги — в кубрике шкипера, причем довольно много. И христианские рубли, и турецкие лиры, и франки, и золотом, и серебром, и медью немного, все вместе чуть не тысяча. Я так прикинул, что на них команду нанять никакой проблемы не будет, может и КВП не понадобиться. Отделил от денег треть, ссыпал в мешок и отдал Василю. Раз деньги есть, то что ж товаром рассчитываться? От такой суммы он даже обалдел, потом, подумав, передал свой мешок на хранение брату Иоанну, потому что тащить такой вес в ранце в поход — дело дурацкое.

Хотел устроить десяток на ночлег на борту, но брат Иоанн вдруг заторопился, и мы были высажены на берег, а оба судна снялись с якорей и отправились прочь от берега, в Новую Факторию.

— Ну… ты даешь, — наконец сказал Петр Байкин. — Не ждал такого никто. Вышел босотой, а дошел судовым хозяином. Ну ты скажи, а?

— А чего тут говорить? Повезло, — отмахнулся я.

— Да ладно, повезло, — вступил донельзя расположенный теперь ко мне Василь.

— А что делать с ней думаешь? — спросил Марьян.

Десяток, за исключением охранения, как-то быстро собрался вокруг меня.

— Приватирскую лицензию возьму.

— Да ну! — сказал самый пожилой боец во взводе, длинный и тощий Роман Пастухов. — Охота тебе башку подставлять! Продай — и шлюп купи, торговля будет. Или что другое начни, спокойное.

— Да неохота спокойное, если честно, — обернулся я к нему. — Яхта быстрая, команду еще правильную — полмира обойдем. Поди плохо?

Голоса резко разделились, причем практически пополам. Кому-то идея приватирства нравилась, а кому-то категорически нет. Спор мог бы продолжаться бесконечно, но Петр разогнал всех на отбой: выходить завтра рано. Люди начали разматывать гамаки, натягивать их между деревьями, ну и я от них не отставал.

Засыпалось плохо.