Ветер над островами

Покопавшись в нем, я вытащил хитрой формы марлевую сетку с кольцом, которая надевалась сверху на шляпу и превращалась в отличный накомарник. Надел, покрутил головой — и обратно снял. И так темно вокруг, а в накомарнике вообще ничего не видно.

Потом разбудил Веру и посадил ее в караул на двухчасовую смену. Кстати, у девочки были карманные часы, разумеется, золотые и с дарственной надписью, но вполне в духе наших антикварных — луковицей. И течение времени вполне соответствовало нашему, да и все прочее было одинаковым — минуты, часы, сутки… А если вспомнить миллиметры на пулелейках, то это тоже давало пищу для размышлений.

Кстати, во времена рычажных «винчестеров» были футы с дюймами или вершки с аршинами, в зависимости от страны, но никак не метрическая система. Но все эти сведения мне вообще не помогали, а скорее, даже путали еще больше. Где я?

Свои наручные часы я тоже переместил в карман и прикрепил на кожаный шнурок, решив не смущать местных более чем странным видом современных «Бланпа».

Пусть они тоже механические, но явно не кустарей работа. Зачем вызывать лишние вопросы? Их, как я чувствую, и так много услышать предстоит, потому что в этом мире я как младенец.

О чем я думал эти два часа своей первой смены? О том, какие из моих умений могут пригодиться здесь, и пришел к выводу, что если все то, что я видел и услышал от своей спутницы, правда, то полезной может оказаться лишь часть моих военных знаний. И все. А все остальное, что я знал и умел, начинает превращаться в бесполезный хлам.

Вот тебе «цена прогресса». Все, что остается полезным, — умение стрелять и довольно ловко дать в морду. Ну и организовать пехотный бой, случись появиться подчиненным. И все.

Перед самым концом моей первой смены какая-то тварь повадилась рычать в зарослях, отчего кони занервничали, начали фыркать и вообще всячески беспокоиться. Я насторожился, но звук не приближался. И не удалялся.

— Кто это? — спросил я, когда мне удалось разбудить Веру.

— Это? — Она прислушалась.

 — Лесной кот. Он не нападет, так он самку зовет. А охотится он всегда молча.

— Для человека опасен? — уточнил я.

— Если решит напасть, то убьет, — кивнула девочка. — Он большой и очень быстрый. Но специально не охотится: человек для него слишком большой, сразу не съешь.

— Можно недоедать, — хмыкнул я. — Так, посмаковать чуток — да и хватит.

— На падаль придут другие твари, которые будут мешать ему на его участке. И распугают всю добычу.