Ветер над островами

— Стоп! — Она выставила правую руку ладонью в мою сторону, словно действительно останавливая. — Если ты взялся меня защищать, то я могу на Завете поклясться, что отец тебя пригласил мне в телохранители.

— Это почему? — не понял я такой логики.

— Потому что если во всем этом Десница Господня, то это власть, которая выше отцовской. А значит, если бы отец был рядом, то волей Божией он так бы и поступил. Верно?

— Во как! — поразился я такому заключению. — Ничего себе.

— А вот так, — сказала она. — И вообще я не хочу, чтобы дядя всем командовал.

Он хоть отцу и брат, но я его не люблю. А так он становится старшим, а у него трое детей от двух жен. Зачем я там?

— Ну а я что смогу сделать?

— Если я поклянусь, что отец сделал тебя ответственным за меня, то тогда ты сможешь говорить за меня, если надо.

— И что это даст? — не понял я.

— Мне нет шестнадцати, — пояснила она. — Дядя обязан взять меня под опеку, и он может решать за меня, что мне делать и как мне жить, у него родительская власть будет.

А за тот год, что ему останется править делом, он что угодно может сотворить.

Хм… тут грех спорить. Если там дядя такой живчик и у него своих «семеро по лавкам», то лучше способа перетащить одеяло на себя у него и не будет. «Иди, милочка, погуляй, пока тут дядя бухгалтерией занимается». Я на таких родственников-партнеров насмотрелся. Они мне по работе часто попадались. И хрен что потом из них вытащишь обратно.

— И что ты можешь сделать? — уточнил я.

— Если отец последней волей поручил тебе за мной присматривать, то ты можешь говорить от моего имени и в моем интересе.

И никто тебе ничего не скажет.

— Но отец-то этого не поручал мне, — сказал я. — Я его даже не знал — и сразу попадусь на вопросах.

— А я тебе все расскажу о нем, — ответила Вера, скрестив руки на груди.

Куртку она сняла, оставшись в чем-то вроде майки без рукавов из тонкого полотна, и я удивился, обратив внимание, какие у нее мускулистые руки. Интересно, тут все подростки такие крепкие? Может, мы чего-то там в своей действительности не понимаем?

— Ну хорошо, расскажешь, — кивнул я.

 — Но ведь это неправда, и ты совсем не знаешь меня. А если я сам хочу тебя ограбить или обокрасть? А ты зовешь меня с собой.

— А я в это не верю, — ответила она. — Нас и так ограбили и почти всех убили. Не стал бы Господь посылать туда еще одного злодея. Не сделаешь ты этого.

— Не сделаю, верно, — кивнул я. — И за приглашение спасибо.