Ветер над островами

— Понял, — кивнул я, подумав, что это лучше, чем в нашем мире было, где дети рабов рождались рабами, а крепостных — крепостными, после чего спросил: — А кто управляет городом?

— Голова, — ответила она. — А полковник командует объездчиками и ополчением, когда его собирают.

— Ага! — сообразил я и добавил: — А что! По уму.

Завершение фразы было уже специально Вере адресовано, чтобы не подумала, что я здешнее мироустройство сразу сомнению подвергаю. А я и не подвергал, я пока просто усваивал информацию.

Куда мне подвергать, если я третий день здесь и часа два как в город приехал, — рано еще.

Еще один поворот — и нашим глазам открылся вид на ворота форта и гавань. Гавань была велика, хоть причалы занимали и небольшую ее часть. А еще она хорошо защищена от штормов с моря далеко выдающейся косой и волноломом, на сооружение которого явно положили немало сил. У пирсов стояло десятка два парусных судов, все больше двух- и трехмачтовых, преимущественно гафельные шхуны и грузовые барки.

Хватало и рыбацких лодок, которые забили своей разноцветной массой пространство между двумя ближними пирсами, на которых раскинулся небольшой рыбный рынок. Пахло этой самой рыбой, но и еще чем-то, вроде как смолой или дегтем.

— Видишь, во-он там! — показала пальцем Вера. — Двухмачтовая, с коричневыми бортами и голубой полосой по фальшборту. В самом конце.

— Ага… — кивнул я, присмотревшись к простенькому с виду, но ухоженному судну метров двадцати пяти в длину, с небольшой надстройкой на палубе, ближе к корме, пришвартованному к самому дальнему пирсу.

— Это наша «Чайка», — с гордостью сказала девочка.

— Красивая, — ответил я, нимало не покривив душой: для меня все парусники всегда красивыми были.

— Отец ее всего два года как достроил, — вновь погрустнела девочка. — Он такой счастливый был, когда пришел на ней с верфи, что даже договорился в школе, чтобы меня на две недели отпустили с ним в плавание. Забрал меня прямо с урока, и мы пошли на Кривую Раковину за копрой и пальмовым маслом.

Так здорово было.

Я не нашелся что ответить. Так себе из меня утешитель, если честно. Стоит ей погрустнеть, и я сразу совершенно теряюсь. Не умею я обращаться ни с детьми, ни с подростками и меньше всего с теми из них, которые только что осиротели. Я даже подумал, грешным делом, что Вера так привязалась ко мне потому, что я попался ей на дороге в тот момент, когда она больше всего нуждалась в отце.