Ветер с севера

В обед Вадим вернётся. Завтра у него день рождения. Будут отмечать дома, но придут гости. Экипаж — это тоже семья. А потом они улетят. Вадиму положены аж две недели после похода. В Москве будут подавать заявление. И решать все вопросы со свадьбой. А ещё нужно попасть на свадьбу к Власенко.

Как часто с нами случается именно то, чего мы отчаянно не хотим или то, чего сильно боимся. Бабушкину просьбу зайти в госпиталь и отдать их соседке, милейшей Зое Васильевне, запасные ключи от её квартиры Катя не могла не выполнить.

К зданию она подошла на ватных ногах. Боялась Катя одного — встретиться сейчас с Кристиной. После вчерашнего откровенного разговора с Вадимом в горле ещё стоял ком. Ревность тонкими иглами колола сердце. Внутренности в узел завязывались при мыслях, что её Вадим любил кого-то до неё и спал с кем-то, кроме неё.

Катя в очередной раз отругала себя за ребячество. Тут уж скорее она выбивается из нормы. Это у неё кроме Вадима никого не было. Вербицкий не считается. Надо было тому сразу пощечину дать, не ждать и не надеяться, что само пройдёт.

Зою Васильевну Катя нашла быстро. Отдала ключи. Обменялась несколькими тёплыми фразами. И поспешила к выходу. Дел было ещё много. Вишня сама себя не купит. Торт сам себя не испечет. И обед тоже сам себя не сварит.

Шёпот за спиной, похожий на змеиное шипение, Катя услышала ещё на этаже, потом на лестнице эхом неслось "она", "это она", "невеста Ветрова".

Катя передернула плечами. Можно воевать, но потом же с этими людьми рядом жить. Оставалось только вспомнить, как учила бабушка Мила.

Держать спину прямо и смотреть людям в глаза. Ей стесняться нечего. Вины за ней никакой.

Самый большой страх сбылся на первом этаже. В сторону другой лестницы шла Кристина. Катю она видеть не могла. Зато та Шемякину отлично слышала.

— Что, прям пойдёшь поздравлять? Говорят, приехала эта, Склодовская-младшая, — говорила Кристине её знакомая. — Конечно пойду. Кто мне запретит? — Ты же знаешь, они женятся. — И что? Думаешь он ко мне не придёт? Она и нужна то ему, чтоб кавторанга дали и после академии не услали.

Кто она? Школьница. Он просто всей карьерой Склодовскому обязан. Но получит своё и поймёт, что девочки-школьницы — это не интересно. А я дождусь. И он это будет знать. Забыть о себе не дам.

На Катю накатило цунами злости. Умей она драться, уже волокла бы противную докторшу по полу за волосы. Эта картинка так ясно появилась в воображении, что самой страшно стало. Обидно было не за себя. За Вадима.