Ветер с севера

Бодровский хлебнул всего глоток шампанского. Но его явно уже вело. Начался адреналиновый откат. Катя уже замерзшими руками спешно открыла мясную нарезку и хлеб. Прямо на скамейке рядом с роддомом соорудила несколько нехитрых бутербродов. Практически насильно впихнула Юрке и Вадиму.

Вдвоём они погрузили новоиспеченного папашу в такси. Вадим назвал адрес Бодровских. Кате не очень хотелось ночевать в чужом доме. Но сейчас дело было не в её желаниях.

На пороге квартиры под радостные причитания тёти Вали по всем поводам сразу у Бодровского открылось второе дыхание.

А Катя, оказавшись в тепле и поев горячего, быстро разомлела. Забралась с ногами на крохотный кухонный диванчик. Последнее, что она слышала, это рассказ, почему же всё-таки Юрка с Аллочкой назвали сына Михаилом.

— Ветер, оказывается огромная глупость вот эта фраза, помнишь, Серёга Лотвин говорил в Нахимовском. Мы ещё ржали тогда, как кони. Дебилы малолетние. "Лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться." Помнишь? — Помню, конечно. То-то теперь отец Захар даже без усов ходит.

А помнишь, мечтал, что у него будут такие висячие, — засмеялся Вадим. — Ну, вот и мне было смешно раньше. Пока Алуся первый раз не закричала. Она мне ещё в плечо вцепилась когтями. А потом она кричала часто, — Бодровский помрачнел, — И это, Ветер, было прям серпом по яйцам. Доктор пришёл такой старенький. А я, дурень, сижу думаю, что хорошо, что старый, молодого мужика я бы к жене не допустил. Фигня это всё, Ветер… Пустил бы. Ещё сам просил бы… Только бы всё хорошо было.

Ветров слушал, не перебивая, но воображение тут же рисовало Катю на месте Аллочки. Внутренности в узел закручивало.

На табуретке рядом тихо сидела тётя Валя. Обычно хлопотливая и шумная, она не проронила ни слова, пока сын рассказывал.

— Вот этот доктор мне велел читать стихи. Мне! Стихи! Я, блин, последнее стихотворение, которое выучил, это "Белеет парус одинокий". Тогда, помнишь, на конкурс чтецов надо было? А я вам с Захаром проиграл желание. И вы, черти, меня на этот конкурс. Позор такой! — Да, ладно, всё ж хорошо было.

Мы вообще хотели, чтобы ты на полонез вышел с дочкой Медведчука. Так что, это ещё версия лайт. — С этой жопастой? Ветер, серьёзно? — Не отвлекайся! Так что там с доктором и стихами? — Ну вот, значит, я как дебил стою рядом с Алусей. Она стонет. А я стих читаю. А доктор мне говорит, чтобы я громче читал и с выражением. — А ты? — не выдержала тётя Вера. — А я, мам, начал громче. А оно короткое. Доктор говорит, давай ещё раз. И я читал.