Ветер с севера

В нем Катя опознала Аллочкиного отца, только когда тот поздоровался с Юркой.

— Это отец Аллочки? — переспросила она на всякий случай тётю Валю, — А мама? — Отец, да, — как-то невесело отозвалась Юркина мама, — Нет у неё матери. Умерла. Мачеха есть. Как в сказке, знаешь? И две младшие сестры-двойняшки. Она у них как прислуга была. Нянька, повар, прачка. У нас долго не могла просто сидеть за столом и есть. Не разрешала мне даже чашку с чаем ей подать. От громких звуков вся в комок сжималась. Может, били её. Я не спрашивала.

Только она меня мамой через неделю назвала. И оттаяла потихоньку. Юрка ей туда ходить запретил. Но она и сама не хотела.

Катя проглотила подступивший к горлу комок. Мачеха, как в сказке? Она не стала ничего рассказывать про себя и свою мачеху. Все считают Лёлю её мамой. Пусть считают. Так оно и есть. Ближе неё и папы у Кати сейчас только Вадим. При мысли настоящей маме стало муторно на душе.

Когда она писала список гостей на свадьбу со своей стороны, даже в голову не пришло, что можно её позвать.

Ей потом тихонько и деликатно задала этот вопрос Лёля. Катя тогда только молча покрутила головой. Нет. В свой самый главный день она хочет, чтобы рядом были те, кто делал её такой счастливой. Кто приносил в её жизнь радость. Пусть это эгоистично. И возможно несправедливо. Пусть.

Всей толпой они стояли в холле. Ждали Аллочку с сыном. Она появилась такая бледная, но улыбающаяся откуда-то из боковой двери. Только на секунду взгляд стал испуганным, когда увидела своего отца.

Потом повисла на муже.

Следом акушерка вынесла увесистый голубой конверт с синим бантом. Юрке выдали сына в руки. Вот ведь и не первый раз вроде, но Бодровский взял ребёнка, как хрустальную вазу. Заглянул в ворох одеялок. Заулыбался. Тётя Валя расплакалась.

Аллочкин отец сделал несколько робких шажков к внуку. Юрка сначала инстинктивно загородил свою семью. Аллочка вдруг глянула сначала на мужа, потом на отца и выразительно кивнула. Бодровский нехотя повернулся. И разрешил деду увидеть малыша.

Трясущейся рукой Аллочкин отец отогнул полог. Что-то зашептал. Потом заплакал. Алла не сдвинулась с места. Смотрела на него сочувственно. Но не пошевелилась. Мужчина опустил голову.

— Ты можешь к нему приезжать, — вдруг не выдержала Алла, — Он твой внук. Его зовут Михаил Юрьевич Бодровский. Миша. — Спасибо, — одними губами произнёс мужчина. Слезы продолжали течь по его лицу. Он их не останавливал. Только смотрел на дочь и её семью. Очень внимательно.