Ветер с севера

 — И какие? — Ну, не знаю… Например: Бегут по морю голубомуБарашки белые, резвясь…Ты медленно подходишь к дому, Полугрустя, полусмеясь…

Улыбка, бледно розовея, Слетают с уст, как мотылек…Ты цепенеешь, морефея, И взгляд твой близок и далек…

Ты видишь остров, дальний остров, И паруса, и челноки, И ты молчишь легко и просто, И вот — крыло из-под руки!..

Не улетай, прими истому: Вступи со мной в земную связь…Бегут по морю голубомуБарашки белые, резвясь…

— Ого! Северянин? Серьёзно?

— Ну, или это: В напрасных поисках за нейЯ исследил земные тропыОт Гималайских ступенейДо древних пристаней Европы.

Она забытый сон веков, В ней несвершенные надежды. Я шорох знал ее шаговИ шелест чувствовал одежды. Тревожа древний сон могил, Я поднимал киркою плиты…Ее искал, ее любил В чертахМикенской Афродиты. Пред нею падал я во прах, Целуя пламенные ризыЦаревны Солнца — ТаиахИ покрывало Монны Лизы. Под шум молитв и дальний звонСклонялся в сладостном бессильеПред ликом восковых МадоннНа знойных улицах Севильи. И я читал ее судьбуВ улыбке внутренней зачатья, В улыбке девушек в гробу, В улыбке женщин в миг объятья. Порой в чертах случайных лицЕе улыбки пламя тлело, И кто-то звал со дна темниц. Из бездны призрачного тела. Но неизменная не таОна скользит за тканью зыбкой, И тихо светятся устаНеотвратимою улыбкой.

— Вадя, — Катерина подскочила рывком, уселась рядом, — Волошин? Мой любимый Волошин? — М-да, Екатерина Александровна, и как мне тебя удивлять? А? Видимо, придётся читать по-японски. — А Вы и японские стихи знаете наизусть, Вадим Андреевич? А на конкурс чтецов Бодровского с Лермонтовым отправили? — Ну, во-первых, Бодровский проиграл.

Пусть скажет спасибо, что не танцевал полонез. А во-вторых, ради Вас, Екатерина Александровна, я обязательно выучу стихи на японском языке.

Из "своих" дел будущие Ветровы успели тоже немало. Вадим сдал три контрольные работы из предстоящей сессии. Значит освободил несколько дней.

Вдвоём они нашли чудесную типографию, где им за сутки сделали стильные приглашения по вполне вменяемой цене.

Катерина торжественно вычеркнула из своего списка два пункта: туфли, приглашения. Они определено молодцы. Зря времени не теряли.

В день выписки Бодровских удалось купить связку забавных гелевых шариков и явиться к роддому на радость Юрке и тёте Вале.

Катя не могла понять, где же Аллочкины родители. На свадебной фотографии они точно были. Но возле роддома топтался одинокий мужчина в нечищеных ботинках и несвежей рубашке.