Ветер с севера

Вот при мне и разговаривайте. Я — одушевленное лицо, — отчаянно смело заявила Екатерина.

— Катюш, иди. Есть мужские разговоры. Никто за тебя про тебя ничего не решит. Там маме надо помочь, — смягчил формулировку Александр Евгеньевич. Катя мотнула головой и посмотрела на Вадима.

Ах, как же страшно ей было сейчас. Папа снова про ружье говорил. Дед явно сердит уже второй день. Вадим мокрый насквозь. Ветров поймал её полный тревоги взгляд.

"Иди, не бойся за меня," — сказал ей одними глазами. "Обещаешь?" — переспрашивал Катин взгляд.

"Всё хорошо будет", — отвечали ей глаза Ветрова. Катя кивнула. И вышла, прикрыв дверь.

— И что это было? — не понял Склодовский.

Александр Евгеньевич хмыкнул. Вадим мысленно улыбнулся.

В комнате Катя сидела с ногами на диване. Её обнимала бабушка Мила. Подошла Лёля.

С кухни были слышны голоса. Самый громкий — Склодовского. Мягкий и тихий баритон Кузьмина. И чуть хриплый и твёрдый — Ветрова.

На всех возможных поверхностях комнаты сохли Катины рисунки. Лёля опешила. — Катюша… Девочка, когда же ты столько успела? Лёля ходила от рисунка к рисунку.

Разглядывала. — Это ещё два года назад начала. Эмоции девать было некуда. Лёля добралась до портрета Ветрова. Взяла в руки. Катя дернулась. — Вадим его видел? — Нет, мам. Я не успела показать. И не знаю, будет ли интересно. Он меня сегодня спас. Снова. Помнишь, мы в Питер ездили. Я тогда чуть под машину не попала. Вадим меня из-под колёс вынул. Я успела только испугаться. Я не говорила тебе. Ты Сонечку ждала тогда.

Лёля обняла Катерину с другой стороны.

 — Моя хорошая девочка, ты выбрала себе очень сложного мужчину. А как же Миша? Я так понимаю, он тебя совсем не интересует? Катя отрицательно помотала головой. — Как быстро у вас… — Нет, мам. Два года — разве это быстро? — Как? Два года? — Я увидела его первый раз два года назад. Ты не думай. Он только на вальс меня пригласил. И ничего такого никогда… И потом, у вас с папой тоже быстро было. — Ох, девочка, у нас с папой к этому времени такой багаж был, что не дай бог. Пусть у вас такого не будет.

Людмила Викторовна сначала сидела молча, только качала внучку в объятиях, как маленькую. — Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит, — произнесла тихо слова апостола Павла, — Люби, девочка. Всем сердцем и душой.