Ветер с востока

— Да, но она была хорошей, — отрывисто рассмеялся старик. — Ты ведь посидишь возле меня, мальчик? Видишь ли, мне как будто немного страшно. Видно, в свое время я не особенно усердно молился.

— Отец, вы отлично справитесь с этим, — успокаивал его Вендель. — Может быть, вам лучше было бы остаться здесь, в деревне? Придти в себя?

— Нет, нет, не оставляйте меня здесь! Я должен быть с вами!

Вендель кивнул.

— Завтра утром я попытаюсь найти кипяченого молока. Оно помогает при этой хвори.

При этих словах старик скорчил гримасу.

— С добавлением водки, — попытался шутить Вендель.

Тут старый капрал одобрительно кивнул.

— Что бы ни говорили об этих язычниках, но в водке они понимают толк! Подержи меня за руку, мальчик!

Вендель посидел возле него, пока он не заснул. Затем он пересел в уголок на скамью, потеснив своего соседа, который было удобно улегся на этом месте. Корфитц Бек казался задумчивым.

— Скажи мне, Вендель, ты истово верующий?"

"— Я? Я этого не знаю. Видимо, я — как большинство людей. Боюсь Господа, но, кажется, часто о Нем забываю.

— Можно подумать, что у тебя талант от Бога, когда видишь тебя возле умирающих. Они тянутся к тебе.

Об этом Вендель долго размышлял, но не мог обнаружить в себе ничего, похожего на святость. Наоборот, он часто радовался при виде красивых русских девушек на обочине дороги и думал о них неподобающим образом. У него была также склонность отвратительно ругаться, если что-то его не устраивало. И пока они еще были на военном положении, он должен был часто подавлять взрывы непочтительного смеха над офицерами, которые вели себя слишком торжественно, впадали в пафос.

Он не мог всерьез воспринимать раздутую воинскую славу, он видел только трагедию, сопровождавшую шведскую армию на ее пути. Все в нем противилось утренней молитве, где Бога просили даровать шведам победу.

Втягивать Бога в ведение войны между двумя его народами! Разве не Бог создал их всех? Разве он мог с удовольствием взирать на то, как один народ режет другой? А теперь… Пусть небо простит его, но он считал этот плен заслуженным.

Если бы другая страна вторглась в его Швецию, то шведы поступили бы так же: взяли вторгнувшихся в плен и насмехались над ними по крайней мере не меньше. Вендель не мог участвовать в возбужденной болтовне офицеров, осуждавших ужасных варваров, которые так плохо обращались с храбрыми, ни в чем неповинными шведами. Он был, правда, согласен с тем, что казаки были суровы, часто более жестоки, чем кто-либо, кого он видел раньше.