Ветер с востока

Неужели он полагал, что Иртыш течет вверх в горы? Ну, что же, лишь бы более или менее следовать направлению Уральской гряды, уж тогда бы он нашел решение. Увидел бы в горах перевал…

Голубоглазый Вендель Грип!

Во всяком случае, он не может идти в тайгу здесь, где она была такой густой. Здесь обитало множество диких зверей. Он должен благодарить Бога за то, что его лодка недолго оставалась у берега. Иначе жизнь Венделя могла бы скоро закончиться.

Он уже проплыл добрый отрезок вниз по Иртышу, почти не шевеля веслами.

Все происходило само по себе, единственное, что он должен был делать — это обходить мели и острова, делившие реку на множество рукавов. Он держался основного русла, где течение было самым сильным. Собственно, в воде течение не было заметно, местность была такой плоской…

Однажды он увидел большую куницу. Вероятно, это был соболь, потому что он разглядел на груди у зверька оранжевое пятно. Он сам обработал в Тобольске много собольих шкурок.

Тобольск! Море чувств накатило на него, когда он осознал, что покинул этот город.

Одно обстоятельство вызывало у него досаду — то, что не было времени взять с собой товарища. Их, постоянно мечтавших о побеге, было так много. Но он не мог ждать. Шанс был один на миллион, и он должен был использовать его. Прекрасно было бы сейчас находиться в компании товарищей. Он признавался себе, что чувствовал себя довольно беспомощным. Воспоминание о Марии по-прежнему причиняло боль, первую любовь было невозможно так легко заглушить. Но он не хотел делать вид, словно ничего не произошло, это было невозможно.

Правда, ему не хватало относительной устроенности жизни в Тобольске. Тем, кто попал туда, повезло. Они наслушались разговоров о бедственном положении шведов, сосланных в другие места. Говорили, что из пяти тысяч пленных шведов, прибывших в Воронеж, половина умерла, а здоровых осталось всего 400 человек.

В Тобольске им жилось лучше. Несмотря на постоянно сосущее чувство голода из-за недостаточного довольствия, несмотря на придирки, плохое жилье, тяжелый труд и тоску по дому, простуды и безнадежность — несмотря на все это жизнь была терпимой.

Русское государство кормило офицеров и солдат, хотя получаемое ими представляло минимум того, что требовалось для взрослых мужчин. Они смогли найти себе работу и немного подзаработать. И они были вместе, сплоченные бедой. Многие погибли, в основном, из-за отсутствия воли к жизни. Но более стойкие перенесли грязь, паразитов и болезни.