Ветер с востока

Во сне Вендель не мог узнать этих существ, которые так приятно прикасались к нему, потому что там, где он был, было темно, мягко и тепло. Он был дома в Швеции, разве нет? Нет, он не знал там таких существ. И явно не в Тобольске. Он был в каком-то раю. Нет, теперь он знал, где находился. На дне моря, у русалок! Как же он не заметил этого сразу! Все было сине-зеленым и колыхалось, покачивалось и скользило в прекрасной теплой воде. И он мог свободно в ней дышать, это было чудесно. Руки русалок щекотали его, он улегся на спину и позволил им это делать, охваченный совершенно непонятным ощущением.

В его голове слышался приятный звон, он улыбался. Попытался обнять одну из них, но руки его были точно налиты свинцом, он был не в состоянии поднять их. Теперь легкие руки коснулись его бедра. Ощупали, скользнули по тугой коже штанов. О, будто мурашки пошли по телу! Он чувствовал, что в нем росла его мужская сила. Он тихонько повернулся. Как занимаются любовью с русалкой? Сладострастие, охватившее его, не имело ничего общего с высоконравственным Венделем Грипом. Это был тот Вендель, который смотрел на русских девушек, стоявших вдоль дороги на Украине. Напиток все еще действовал.

Русалки нашли ощупью его самую драгоценную часть тела. Они ощупывали кожу штанов, проводили вдоль потайного места, и он слышал благоговейное «Ооооо!» Затем какое-то время было тихо. Шепот. А затем, под громкое хихиканье маленькие руки начали спускаться за кромку штанов, пытались расстегнуть пояс… Хихиканье? Приглушенный смех и шепот? Сон Венделя сразу как рукой сняло.

Он взвился, будто ужаленный пчелой.

— Нет! — заорал он бешено по-шведски. — Нет, оставьте меня в покое, проклятые маленькие ведьмы!

Его возмущение и злость были так очевидны, что девушки разлетелись во все стороны, как испуганные цыплята. Они сидели, прижавшись спиной к стене и выглядели такими перепуганными, что гнев Венделя улегся.

Он ободряюще улыбнулся. Тогда они сразу же вернулись, виноватые, ластящиеся. Вендель застегнул пояс и объяснил голосом, который должен был звучать строго, но не звучал так, что он устал и хочет спать. Он был утомлен, слаб и болен. В то же мгновение раздались бурные протесты. О нет, он совсем не слаб! Он вполне способен делать это, они же заметили! Все это они объясняли на языке, незнакомом ему. Но он и так понял, о чем они говорили.