Ветер в твоих волосах (СИ)

— Но, я еще хотела узнать про Ворона, кто он, какие дела вас связывают, и почему ты называешь его братом?

— Больше никаких вопросов! Не докучай мне больше, я должен отдохнуть перед важным делом.

— Ну хоть скажи, когда шаманка сможет поговорить со мной о деле. Ведь именно за это тебе платят деньги! — Бейлик предостерегающе зарычал и скрылся в спальне.

Ария осталась наедине со своими мыслями.

Бродя по дому Ветра, она чувствовала, как боль душевная превращается в физическую.

Рассматривая деревянные стены, резной стол и сундуки, девушка гадала, жила ли Умила в этом доме вместе с Бейликом.

Ветер называл ее своей женщиной три года, шептал лаковые слова в темноте, заботился и оберегал. Это нельзя так просто вычеркнуть из жизни. И то, как он отреагировал на вопрос о причине их расставания, доказывает, что это все еще волнует его.

Бейлик и Умила, вдвоем, счастливые и влюбленные, строящие планы на будущее…

Воображаемые картины из прошлого наемника вспыхивали в голове Арии, она и рада была б не думать об этом, но мозг, как нарочно, раз за разом возвращался к этим мыслям, а душа разрывалась от боли и немой тоски.

Интересно, если бы она не была знающей, он бы повенчался с ней?

Девушка закрыла лицо руками, сев на ближайшую лавку.

Это слово хотелось кричать в тишине дома. Лучше б она не спрашивала, не знала, тогда бы не было этой боли, этих картин счастливой пары влюбленных.

Девушка пыталась думать о том, что это уже в прошлом, что тогда Бейлик еще даже не знал ее настоящую, но одна мысль о том, что он мог любить другую женщину, заставляла сердце холодеть в груди.

Ария медленно сползла на пол, слезы обожгли ее щеки. Она была рада, что воин не видит ее слабости.

Она справится с этим, должна справиться. Нужно научиться смотреть в лицо Умиле, не думая каждый раз о том, что их связывает с Ветром. Нужно научиться не замечать эту ноющую боль в груди, будто в сердце загнали острую иглу.

Нужно научиться, чтобы не потерять Бейлика навсегда…

А пока Ария позволила себе мгновения слабости, пережить предательство, которого не было, но которое болью отдавалось в каждом ударе сердца.

Когда на улице начало смеркаться, девушка, будто пришла в себя. Она с трудом подняла с пола затекшее, онемевшее от неудобной позы тело. Утерев слезы с мокрых щек она, медленно выпрямилась, в глазах ее сверкнула решимость.