Невозможно все время пялиться на Катиного отца. Еще решит, что я идиотка!
В телефоне тренькает эсэмэска.
«Доброе утро, Настя! Как дела?» – пишет мама.
«Все хорошо. Еду в университет», – отбиваю сообщение.
«Удачи тебе, роднулька!» – приходит ответ.
«Спасибо, мамочка! Вам с папой тоже», – набираю я, смаргивая слезы.
И снова смотрю в окно. Машина на крейсерской скорости прет по московским проспектам и замирает около самой знаменитой из сталинских высоток.
С придыханием задираю голову, стараясь рассмотреть звезду на шпиле.
Но ничего не получается.
– Станция «Альма матер». Приехали, – слышится рядом веселый голос Александра Георгиевича."
"– Спасибо, – выдыхаю я, повернувшись. И снова натыкаюсь на пробирающий до костей взгляд Димирова. Где-то внизу живота тугой пружиной скручивается сладкое томление. Непонятное чувство. Даже страшно немного.
– Спасибо. До свидания, – причитаю я, стараясь справиться с внутренним жаром. – А где тут первый корпус? – распахнув дверь, спрашиваю обалдело.
– Вот он, – кивает Александр Георгиевич на главное здание.
– Тебе в кабинет 1510. Сама дорогу найдешь? – В голосе сквозят забота и легкая насмешка.
– Найду, – выдыхаю я, ощущая себя полной дурой, и пробкой выскакиваю из мерса.
Сделав пару шагов, замираю в ужасе. Куда идти? Меня пропустят на входе?
Была бы Катя, мы бы вдвоем легко справились. А самой штурмовать МГУ страшновато. Но ничего не поделаешь! Надо идти.
– Настя! – раздается сзади голос Димирова, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.
Оказывается, машина никуда не уехала. И сам Димиров, и его охрана, не скрывая веселья, наблюдали, как глупая девочка из провинции таращится на главный универ России.
– Пойдем провожу, – быстрым шагом направляется ко мне Александр Георгиевич.
Сзади, как по команде, выпрыгивает из иномарок охрана.
– Нет, что вы? Я сама, – возражаю, пытаясь скрыть испуг.
– Ага. Я вижу, – серьезно кивает Катин отец. И взяв меня за руку, ведет к главному корпусу. Сердце уходит в пятки, как только мою ладошку берет в плен лапища Димирова.
Все нутро переворачивается от избытка чувств, а сердце барабаном стучит в ушах.
Не вырываюсь. Нет смысла позориться, привлекая внимание к нашей маленькой группе. Иду рядом, еле-еле поспевая за высоким статным мужчиной.
И в глубине души ругаю себя за беспомощность. Чего тут боятся? Университетов я, что ли, не видела? Везде одно и то же.
Но нет! Сейчас все совсем иначе. Огромное здание давит на меня своей мощью, заставляет сгорбиться.
