Ветреный

— Идемте к столу, — выдавливаю из себя, а сама прошу официанта, которого Антон нанял на вечер принести еще один стул и приборы.

Мы не планировали место для Ника, поэтому когда официант все приносит, Ник берет стул и ставит его на противоположной от меня стороне. Садится напротив, так чтобы не было ни малейшей возможности пропустить его массивную фигуру.

Это не встреча. Фарс. Единственные, кому на ней действительно интересно — Антон и Лев. А еще Камилла, которая все рассказывает о чем-то, смысла чего я попросту не могу уловить.

Не получается, потому что взгляд так и цепляется за парня напротив. Мимолетом, как бы невзначай, но я посмотрю на него. И каждый раз он смотрит на меня, оценивает своим взглядом и порабощает, заставляя едва держаться, чтобы не встать со стула и не сбежать.

Больше всех, как не странно, меня бесит муж. Он сидит, будто ни в чем небывало. Делает вид, что не знаком с Ником, что не было ничего, связанного с этим парнем. И это раздражает. По тому, как ведут себя Камилла и Лев я понимаю, что они ничего не знают.

— Принимать решение, во всяком случае, будет мой сын, — слышу голос Злотина и замираю, переводя взгляд в его сторону. — Я передал ему возможность принять решение о текущем проекте, поэтому… — мужчина делает паузу и обводит взглядом всех присутствующих, — решение за ним. И договариваться теперь тоже вам.

Я едва сдерживаюсь от усмешки. Лучше не придумаешь. Антон трясется над контрактом, который будет заключать человек, однажды избивший его.

Что я чувствую? Я ликую. Просто потому, что теперь муж не будет чувствовать себя пупом земли, что перестанет считать себя выше других.

— Простите, я не думаю, что… — да, Антон пытается вразумить нашего гостя.

— Это не обсуждается. Я доверяю это сыну.

Следующую половину вечера мужчины сидят в одной стороне и обсуждают дела, а мы с Камиллой разговариваем о жизни. Точнее, она. Рассказывает о делах, о том, что муж бывает вспыльчив и то, что она очень рада, что он передал дела Нику, ведь теперь сын сможет забыть о своих ночных тусовках и работе до утра.

— Не одобряете его занятие? — вырывается прежде, чем я успеваю подумать, но она, кажется, ничего не подозревает.

— Когда твой сын проводит ночи в сомнительных заведениях с еще более сомнительными личностями, естественно я буду не одобрять. А еще, — она наклоняется ближе и снижает голос до шепота. — Думаю, у него что-то случилось.