Ветреный

— Что вы имеете в виду? — тихо спрашиваю и понимаю, что сердце ускоряет свой ритм, бьется быстро-быстро, потому что меня, кажется, собираются посвятить в личную жизнь парня, который пару часов назад сказал, что без ума от меня.

— Он изменился. Раньше тусил все время. Клубы, девушки, я даже лиц их не запоминала, что уж говорить об именах, — она едва шепчет, — а теперь. В Норвегии неделю протусил и… все. Нет, вы не подумайте, я не жалуюсь, это очень хорошо, ведь он взялся за ум, но… я переживаю.

— Я вас понимаю, — говорю, чтобы разрядить обстановку и поддержать женщину, а сама понимаю, что я далеко не та, кто должен это слушать.

Но и остановить ее я не могу."

"Она рассказывает что-то еще, но я ее больше не слушаю. Наблюдаю за Ником. За тем, как он ловко разговаривает с моим мужем, хотя и не могу не обратить внимание на его позу, на то, как он напряжен. Это заметно. Он говорит что-то Антону, а сам ищет подвох. И я его понимаю. Антон не тот кому можно доверять, вернее, он совсем не тот, кому стоит довериться.

И я бы на месте гостей извинилась и удалилась, пообещав подумать.

Когда вечер подходит к концу, Антон крепко обнимает меня за талию, и мы идем проводить гостей. У ворот начинается второй круг разговоров, а я замечаю взгляд Ника, направленный на мою талию. Он смотрит… страшно. Я извиняюсь, желаю всем хорошего вечера и сбегаю под предлогом плохого самочувствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Захожу в дом и тут же прислоняюсь к стене.

Боже. Как я это выдержала? Как вынесла его присутствие весь вечер?

Я не включаю свет, потому что не хочу, чтобы Антон видел меня сейчас. Наверняка с раскрасневшимися от волнения щеками и горящими глазами. Я даю волю чувствам, и когда двери открываются и в дом входит Ник, а не муж, понимаю, что слишком рано расслабилась.

— Что ты… — я не успеваю произнести и слова, потому что оказываюсь прижата к стене.

Ник смотрит на меня мутным взглядом, в котором читается явное желание, а затем поднимает руку и касается моей шеи, проводит пальцами по щеке и впивается поцелуем в губы.

Требовательно сминает их и раскрывает для себя, сплетается языком с моим, а затем глухо ругается и отталкивается, отходя, кажется, на противоположную сторону.

Я тянусь к нему.

Глупо, но делаю шаг ему навстречу.

— Завтра, — он тяжело дышит и прерывисто выдает слова. — Завтр… в три… в отеле “Пальмира”.