Ветреный

— Папочка не будет с вами? — зачем-то спрашивает врач и все, что я могу мотнуть головой.

Чувствую прикосновение геля к животу и жду датчика, но в это время дверь распахивается и доктор говорит:

— Молодой человек, вам кого?

— Я отец, — слышу до боли знакомый голос, а затем вижу Ника.

Он осторожно подходит к кушетке и останавливается за спиной врача, смотря на мой живот. Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее, Ник смотрит на меня, оценивает, проходит колючим взглядом по моему телу и останавливается на лице.

Мы смотрим друг другу в глаза, но наш зрительный контакт разрывают слова доктора:

— Папочка, идите к мамочке за спину, присядьте и смотрите вверх, там будет видно вашего ребеночка.

Ник подходит ко мне, присаживается на корточки, и я чувствую, как на мои плечи ложатся уверенные горячие ладони. Он чуть сжимает мое тело, а затем я слышу тихий шепот:

— Я с тобой, Ангел.

Я смотрю на экран, куда указывает доктор. Нам показывают ручки, ножки, головку, мне кажется, я даже различаю носик, хотя понимаю, что на самом деле ничего там не вижу.

— У вас мальчик, видите? — я счастливо киваю и чувствую, как по щеке пробегает одинокая слеза, которую тут же стирают заботливые руки Ника.

Я не могу поверить в то, что он здесь, рядом, со мной. После всего, что произошло, после того как я вернулась к Антону, Ник все еще рядом. Я встаю и он отпускает меня. Доктор записывает результаты УЗИ, говорит, что с ребенком все хорошо, он здоров.

Я забираю карточку и выхожу в коридор, где Ник помогает мне надеть пальто и шапку.

Держась за руки мы выходим на улицу и только сейчас я решаюсь нарушить молчание:

— Ник…

— Он мой? — он перебивает меня и не дает сказать.

Задает вопрос, которого я ждала и боялась. Боялась, потому что не знала что отвечать. Да и сейчас едва ли знаю. Я отвожу глаза, но Ник хватает меня за подбородок и вынуждает поднять на него взгляд.

— Отвечай.

— Я не уверена.

— О, ну да. Ты же ушла к мужу.

Как я мог забыть, что к этому прилагается и секс тоже, — он выплевывает жутко обидные слова, которые режут по душе.

— Да, Ник, все именно так и есть, — я вырываюсь и пытаюсь обойти его широкую фигуру, но он не дает: хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Мы не договорили.

— О, ну да. Я должна покаяться? Сказать, что все было не по любви? Или что он меня насиловал?

— Я надеялся, что ты соврешь, — Ник усмехается, а я не узнаю его.