То битва у Ретты не отпускает, стоит расслабится: тут, как тут, берет его в свои ледяные объятия… То…
… Когда заболела Лесса, Ройл сам предложил испуганной, растерянной маме отдать его учиться в Академию. Они должны неплохо заплатить. Этих денег хватит… Главное ведь, чтобы сестренка осталась жива."
"Врач на консультации сказал, что в последнее время болезнь эта встречается все чаще, даже среди самых молодых пациентов. «Дурной воздух, дурная еда, — сказал он. — Что вы хотите… Странно, что все мы еще не вымерли…»
Денег хватило на два курса лечения.
Мама как могла старалась передать весточку, хотя официально связь с родными была под запретом. Мальчики теперь принадлежали академии. Но Роланду хватало даже эти двух-трех слов, украдкой переданных дежурным, для того, чтобы переносить все тяготы первого года обучения, когда его душу, еще юную и не покрытую шрамами, ежечасно, ежеминутно старались сломать, втиснуть в рамки.
Третьего курса лечения не понадобилось…
Он тогда лежал всю ночь без сна на своей койке, глядя в темноту, мучаясь вопросами.
Зачем все? Жизнь потеряла всякий смысл. И Лессу не спас, и себя продал в рабство…
И главное, не рассказать никому, сочувствия все равно не дождется. Во-первых, как только переступаешь порог академии, можно сказать становишься сиротой. Так чего ноешь теперь? Во-вторых… Мальчишки — курсанты просто не умели показать своего сочувствия, поспешно отводили глаза, обрывали разговор…
Роланд вспомнил последний вечер дома — утром он должен был идти в Академию.
Мама поставила перед ним кружку с какао. Настоящим, не суррогатным. Бешенные деньги стоит, а деньги Лессе сейчас нужнее… Но Ройл ничего не стал говорить, понимая, что мама хотела побаловать его напоследок.
Она безмолвно стояла какое-то время рядом, а потом прижала к груди его голову.
— Уголек… Мой родной… Я не хочу потерять вас двоих…
— Я должен пойти, мама. Я должен хотя бы попытаться ее спасти. Я очень зол на эту планету! Очень! Как там врач сказал: дурной воздух, дурная вода… Нет, так просто я не дамся.
— Ох, Роланд… Один против всего мира. Тебе не выиграть в этой борьбе…
— Хотя бы попробую, — хмуро ответил он. — И вообще… Ты помнишь, ту сказку, что часто рассказывала мне в детстве? Про сына дракона… И проклятие, наложенное на него. Когда все в мире против тебя и пытается погубить, то спасает только…
— Мы живем не в сказке, Ройл.
Роланд не заметил, что начал скатываться в сон… Воспоминание померкло, словно кто-то выключил свет.
