Или чудо. Что если они передумают и не отдадут ему девочку?
В эту последнюю встречу мужчина, который вел с ним переговоры, сказал:
— Думаю, что иногда вы будете замечать в ребенке признаки немотивированной агрессии, злости, вспышки ярости. Постарайтесь принять ее такой, какая она есть. Просто любите ее. Любовь ведь вроде способна творить чудеса, — и он усмехнулся на последних словах, словно и сам не верил в то, что говорит.
Но Скандор любил ее. Действительно любил, так как мог. Изо всех душевных сил, на которое было способно его сердце.
Иногда он с нежностью наблюдал, как Ната увлеченно рисует на планшете, как она бывает мила и задумчива. И в такие минуты отчетливо видел перед собой Евгению. При жизни она была графическим дизайнером, и отлично рисовала. А иногда он не понимал, что за создание живет рядом с ним. Сама Ната наверняка забыла этот случай, но Скандор запомнил навсегда и после этого навсегда зарекся дарить дочери (дочери, какая горечь…) живых существ. Он принес ей на пятилетие щенка (настоящего щенка, не клона, созданного в лаборатории, как все эти котомяки и собачеры), щенок был найден утром растерзанным у ее дверей.
После этого только роботы — игрушки были ее спутниками. Иногда он отчетливо понимал, что всей его любви, да что там, всей любви этого мира не хватит, чтобы изменить Натали. Внутри нее жило и развивалось что-то темное, и спасения от этого не было.
И вот наступил день, когда случилось то, чего он так долго ждал и боялся. В то утро он принимал людей, работающих на него, по личным вопросам.
Любой имел возможность прийти к нему в кабинет. И он зашел в числе прочих. Сел напротив, в кресло. Скандор, конечно, не узнал его, хотя лицо и показалось знакомым.
Человек улыбнулся, вернее, ухмыльнулся, словно готовился преподнести какой-то неприятный сюрприз.
— Время жатвы, — сказал он, и Скандор словно провалился в черную пропасть. Он выслушал план, и не возражал даже тогда, когда посетитель описывал подробности аварии, которая должна произойти. Тот, похоже, удивился такой беспрекословной покорности.
Даже прервался, поднял глаза от планшета, на котором была открыта объемная карта, и спросил:
— Вы точно понимаете сейчас, о чем мы говорим?
— Да. О том, каким именно способом я должен передать вам мою дочь.
— Ну, строго говоря, она не дочь вам.
— Она… Обычная девочка. Зачем она вам? Я готов заплатить сколько угодно. Назовите вашу цену.
Человек лишь покачал головой, но видно было, что он ждал именно этих слов, и готовился именно к этому.
