Вот так вот, спасаешь их, любишь, а они в любой момент готовы сбежать…
Ройл несерьезно сейчас огорчался, лукавил сам с собой. Он был рад, что Морда так привязалась к девушке. Ему казалось, что рядом с ней все время находилась частица его самого.
Будить ее было жаль — спит так безмятежно. Нелегко ей пришлось в последние два дня, по всему видно.
Роланд заметил, что на запястье Наты по-прежнему одет браслет, подаренный им. Да, он знал, что браслет с ней, но увидеть его на руке было совсем не тоже самое, что знать.
Чтобы они ни говорила — слова лишь слова, можно ли им доверять? Она не сняла браслет — вот что главное.
— Ната, — он легко дотронулся до ее плеча. — Проснись, принцессочка. Нам надо поговорить."
"— Не надо, — ответила Натали, не открывая глаза. Она все же не спала.
Роланд присел на край кровати.
— За нами сейчас никто не следит. Мы одни, Умница нас прикроет. Можешь говорить свободно.
— А если я не хочу? — Ната все же села, но смотрела не на него, а в сторону.
Морда потянулась, подставила голову под ладонь хозяина, потерлась о нее, и, решив, видимо, что миссия выполнена, тихо спрыгнула с кровати и отправилась по своим делам.
Роланд же боролся сам с собой. Хотелось схватить Натали за плечи, встряхнуть и сказать: «Да что с тобой! Твоя жизнь на волоске. Я пришел, чтобы тебя спасти. Не молчи! Только не молчи!» Но зная Натали он был почти на сто процентов уверен, что этот способ не сработает. Она лишь закроется, разозлится и разговор на этом закончится.
— Натали, — он коснулся ее запястья. — Ты ведь ждала меня. Ты никого не обманешь сейчас. Ждала. И вот, я здесь. Я не бросил тебя. И…
Как хотелось сказать сейчас, что отец ее тоже не бросил, и прямо в этот момент разрабатывает план. Но не хотелось давать ложной надежды — Скандор попросту может не успеть.
— Что «и»?
— И пришел тебя спасти, — выкрутился Ройл. Хотя в этом он не обманывал, конечно.
Натали молчала, все так же глядя на стену. И тогда Роланд притянул ее к себе, обнял.
Ната была как сжатая пружинка, такая же упругая, напряженная. Кажется, расслабишь руки хоть на секунду, и она вырвется на свободу. Но пока он прижимал ее к себе, Ната не пыталась освободиться. Просто замерла, как настороженный птенец. Теплый, испуганный, хрупкий птенец. Не важно, кто она там, Ната ли, Евгения, или кто-то, в чьей ДНК не так уж много человеческого. Роланд чувствовал только безграничную нежность.
