Очень хотелось сказать: «Я люблю тебя», но будет ли это правдой? Он любит или только хочет уберечь от беды ту, кого он знал еще ребенком.
Ната обвила его руками за шею, приблизила лицо к его лицу, глаза ее были закрыты.
— Роланд, — прошептала она.
Он почувствовал поцелуй на своей шее, на вене, что билась сейчас, пульсировала одновременно с бешено колотящимся сердцем. Ее губы скользнули ниже, в ямку между ключицами. Ройл чувствовал, как голова пошла кругом. Но остановить ее не мог, и… не хотел. Даже если эти прикосновения лишь прелюдия к боли.
Пусть.
Она запустила тонкие пальцы в его волосы, распрямляя, распутывая пряди. Провела ладонью по его губам, а потом накрыла их своими губами.
Часть двадцатая
Ната повлекла его за собой, откинулась назад, не разнимая сомкнутых на его шее рук. И Роланд позволил себя увлечь, чувствуя лишь жар и биение сердца. Поцелуи горьки, как соль, но хотелось выпить их до дна. Но отчего она так бледна, даже легкого румянца нет на щеках? И хотя она все так же подставляла лицо под поцелуи, и сжимала его плечи, но Ройл почувствовал, как пальцы ее холодны и будто безвольны.
— Ната… — прошептал Роланд, отстраняясь. — Что мы делаем? Я пришел тебе песенку спеть и пожелать доброй ночи.
Он пытался обернуть все в шутку, но Ната закусила губу: вот-вот и расплачется.
— Ну что ты… что ты… глупая моя принцессочка…
Он вновь прижал ее к груди, но огонь уже затихал, лишь искры тлели в груди, покалывая больно. Что это было сейчас? Ее крик о помощи? Последняя возможность ощутить жизнь? Потому что завтра может случится что-то страшное… Что-то необратимое…
— Просто расскажи мне, — тихо сказал он, боясь спугнуть эту хрупкую тишину.
— Ничего не бойся…
— Ты не знаешь, кто я, Ройл… Что я… — прошептала Ната, и он слышал в ее голосе подступающие слезы. — После этого ты меня точно поцеловать не захочешь уже больше никогда…
— Ну, это вряд ли.
Он провел ладонью по ее щеке — щека была влажной. Ревет… И платка нет под рукой. Да, какой, платок, о чем ты думаешь, Роланд… Какой же кромешный ужас она, должно быть, сейчас чувствует… Девочка, избалованная вниманием и любовью всех, кто ее окружал, оказавшаяся на самом дне бездны.
— Нет, нет… Ты просто не знаешь! — горячо заспорила она. — Ничего обо мне не знаешь!
Ройл хотел открыть ей, что знает уже достаточно, но тогда пришлось бы рассказать о Скандоре, а раньше времени не хотелось ее обнадеживать. Она пока справляется.
— Так объясни, — просто сказал Роланд. — Расскажи мне все.
