Окружающая ее действительность была так реальна, что она временами забывала, где находится.
— Не помню, — ответил он, пожав плечами.
— А кого ждешь?
— Не помню тоже… — голос стал грустным.
— А как зовут тебя, помнишь? — Ната присела рядом с ним на колени.
— Уголек… Кажется…
Натали взяла его за руки, заглянула в лицо. Уголек. Роланд. То, что осталось от его души. И если она его вытащит сейчас — каким образом, Ната пока и сама не знала — не останется ли взрослый мужчина с разумом ребенка? Вряд ли бы он этого хотел…
— Дай хоть обниму тебя, — прошептала она.
И не дожидаясь ответа, прижала к себе мальчишку."
"— Я тебя жду? — спросил Уголек, уткнувшись ей в плечо. Ната чувствовала его легкое дыхание, тонкие руки доверчиво обвили шею.
И Натали поняла, что не сможет, никак не сможет бросить его здесь. Ну, пусть, он никогда не будет прежним Роландом, но разве он меньше станет любить жизнь? В мире столько всего прекрасного. Пусть он будет внутри только ребенком, но ведь именно дети так непосредственно и искренне радуются каждому дню.
И откуда ей знать, чего бы хотел Ройл на самом деле. Он точно не из тех людей, что сдается, вот и сейчас до последнего держался, ждал ее.
Над поверхностью земли пронесся низкий гул, башня содрогнулась. Сухой горячий воздух ворвался в единственное окно: сразу стало тяжелее дышать.
— Дракон, — объяснил Уголек. — Все ближе.
— Так, понятно. А выйти можно из башни, или только по канату?
— Здесь есть ступеньки, но спускаться опасно. Там смерть ходит…
— Ты так сейчас это сказал, словно Смерть — это старуха с косой, в черном капюшоне.
— Ната пыталась пошутить, разрядить обстановку, но Уголек оставался серьезным, даже еще сильнее сжал губы.
— Так и есть. Косы я, правда, не видел. Но плащ у нее черный, это точно. Я хотел выйти, а она по лестнице ходит — вверх, вниз. Только в эту комнату не заходит, потому я здесь и сижу.
— Прелесть какая, — пробормотала Ната, которая вовсе не горела желанием повстречаться с самой Смертью. — Значит, через окно!
У окна их ждал неприятный сюрприз — от толстого каната, который Ната оставила свисать из окна, сохранился только конец, который был привязан внутри башни.
Та часть, что оставалась снаружи, превратилась в пепел — видимо, Дракон пролетел слишком близко и сжег его своим дыханием.
Натали высунулась из окна, прикидывая расстояние до поверхности — высоко. И если волдыри на руках и стертые колени болели до сих пор, значит разум воспринимает все происходящее реальностью. Прыгнут — разобьются.
