Чтобы ей было удобнее, она взяла его за другую руку, заставила стоять прямо. Рот Понтия был открыт, по подбородку протянулись ниточки слюны, он больше не кричал. Ната увидела, как слева к ней приближается фигура, медленная, неповоротливая, слабая… Умница. Имя пришло в ее память, словно из дальнего далека. Забытое, стертое, точно прошла тысяча лет с их последней встречи. Она, не отвлекаясь от главного дела, толкнула в сторону Умницы скамью, и та, с большой силой, ударившись об него, свалила андроида на пол. Слабые ноги Умницы сыграли Натали на руку.
И тут сквозь параллельные ряды звуков (Ната не знала, как еще лучше описать то, что она слышала сейчас, ведь звуки шли не пересекаясь, словно отдельные дорожки трека) она услышала голос.
— Натали, девочка, отпусти его… Ты имеешь право, но он уже получил сполна…
Роланд… Почему она так хорошо помнит его имя? Ната, настоящая Ната, та, что пряталась сейчас в звенящей пропасти, полной искр, огня и ярости, на секунду открыла глаза. И пальцы, сжимающие руки Понтия, сдавливающие плоть до кости, на мгновение разжались.
Но только на мгновение…
Буря снова поглотила ее.
Заглянуть в глаза — это было единственное важное и значимое сейчас. И Понтий, устав бороться, тоже, наконец, взглянул на нее. Ната видела радужку, светло-серую, сейчас помутневшую и выцветшую от боли. Потом погрузилась глубже — в черноту и тишину зрачка — колодца. И вот она уже летит одна в темноте, то ли падает, то ли парит. Постепенно вокруг нее начинают пролетать крошечные звезды, похожие на пушистые клубки лучей.
Она взяла одну из них в ладони и увидела внутри себя маленького мальчика с русыми волосами, стоящего на краю обрыва и смотрящего вверх. Странное место — словно гигантский бесконечный парк, но он находится не на платформе, парящей в небе. Этот парк на самой поверхности. Обрыв над рекой, темные воды ее отражают звезды… Что это за планета? Мальчик обернулся и посмотрел на Натали.
Она выбросила клубок — звезду, словно обожглась, но звезда уже почернела, погасла и развеялась пеплом, едва Ната выпустила ее из рук.
Натали догадалась, что причиняет сейчас мальчику почти невыносимую боль. А он так мал и беззащитен…
И все же — нет, он не достоин ее сожалений."
"Ната летела дальше, и звезд, окружающих ее, становилось все больше. От ее прикосновений они гасли и осыпались, как прогоревшие дотла угольки. Мальчик, юноша, взрослый мужчина. Дома, планеты, корабли. Люди, люди, люди, люди… И вдруг, что это? Ната увидела молодое, но такое знакомое лицо.
