Дождавшись, пока они останутся в квартире одни, он выпроводил из кухни Умницу, сказав, что даже за этого дряхлого робота он платил деньги и испортить его раньше времени совсем не хочет. Потом достал из кармана очередную ампулу и вручил ее Роланду.
— Играй сегодня один, вояка. Я пасс. Буду наблюдать с безопасного расстояния. Не против, цыпленыш? А то рук запасных у меня нет. А Роланду ноги, если что, приделаем назад.
Он хохотнул, думая, вероятно, что это остроумно.
— Я против, — не согласилась Натали, хотя вопрос был риторическим и ответ Понтию был не интересен.
— Я вовсе не хочу покалечить Ройла.
— Ну, раз не хочешь — не калечь! — резонно ответил на это их самоназначенный предводитель.
В итоге Ната и Ройл остались один на один. Роланд, не теряя времени, видя, как решительность девушки тает, сломал ампулу.
— Ну, давай, принцессочка…
И в этот раз отчего-то ироническое «принцессочка» прозвучало нежно и мягко. Он откашлялся: сам не ожидал…
— А если я убью тебя? — Ната подняла на него глаза.
Роланд улыбнулся:
— Ну, меня не так легко убить, как тебе кажется!
И Ната проглотила поскорее эту горькую дрянь, зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям. Открывать глаза было страшно — вдруг Ройл невольно чем-то ее спровоцирует? А она уже чувствовала приближение жара, и где-то в районе сердца вспыхивали и обжигали искры, звуки распались на отдельные дорожки, а в горле возникла странная жажда. И жутко было от того, что она знала, чем ее утолить…
Натали открыла глаза — Роланд стоял напротив.
Бежать он точно не станет, не понимает, глупый, что она его одолеет в два счета. Ната сглотнула — горло словно наждачная бумага.
— Ройл, — тихо и очень осторожно сказала она, изо всех стараясь сдерживать себя и не делать лишний движений. — Ты только не двигайся. Стой и слушай.
Он едва заметно кивнул.
— Роланд, ты мне кажешься сейчас… Извини… Я очень хочу тебя съесть. Сладкий, сладкий Ройл… Такой сладкий и вкусный…
Мозг затуманился… Ната протянула навстречу к нему руки, но тут же, с заметным усилием, опустила их, моргнула.
— Извини… Роланд. Я не знаю, как с этим бороться. Помоги мне, помоги…
В голосе прорывались умоляющие, отчаянные нотки. Сил бороться почти не было.
Она сделала шаг к нему навстречу, взяла за плечи. Хотела обмануть себя, что это жест заботы. Но нет, это были тиски, чтобы жертва не вырывалась, когда она вцепится в горло…"
"Огни и искры. Жажда и горечь.
