Вихри враждебные

– Сосо, – Ирина покачала головой, – ты думаешь, что Николаю так нравится убивать? Он ведь человек, а не машина, как это показалось Ленину. Он, если можно так выразиться, святой. Он взвалил на свои плечи грех убийства, чтобы таким способом сберечь наш народ и страну от грозящих им опасностей. Поэтому было бы неплохо, если бы Николай приставил к тебе несколько своих бойцов – я думаю, что двух-трех хватит, – которые уберегли бы тебя от разных неприятностей во время твоей поездки в Баку.

– Знаешь, а ты, пожалуй, права, – серьезно сказал Коба, – если это надо для дела, то пусть так и будет.

Рисковать понапрасну – это легкомысленно. Наша жизнь – это народная собственность, и к ней надо относиться бережно. Несколько бойцов Николая служат у меня в Собрании инструкторами добровольных рабочих дружин. Вот я их и возьму с собой в Баку.

– Сосо, – кивнула Ирина, – какой же ты молодец! Дай я тебя поцелую. Это именно то, что надо! Кроме того, ребята Николая будут официально числиться представителями той организации, которую ты будешь представлять.

Так оно будет выглядеть более солидно.

– Правильно, – согласился Коба, – этот момент мы с Александром Васильевичем как-то не продумали. Ведь один человек, говорящий от имени масс – это немного смешно. А двое-трое – это уже группа. Я бы и тебя с собой взял, но кто же тогда будет выпускать нашу газету?

– Спасибо тебе за доверие, Сосо, – сказала Ирина, – я обещаю, что все будет сделано, как надо. Только ты пиши мне почаще.

– Товарищ Андреева, – с серьезным лицом и смеющимися глазами произнес Коба, – обещаю вам, что буду докладывать вам обо всем настолько точно и часто, насколько это будет возможно.

И не письмами, а телеграммами. Впрочем, и письма я тоже посылать буду. А теперь хватит тут стоять – уже поздно, пора спать. Завтра у нас много дел…

Как я и обещал позавчера, справку по состоянию нефтяных дел в России я подготовил, и для того, чтобы ознакомиться с ней, в Новую Голландию пришли те, кому в самое ближайшее время предстоит отбыть в Баку для наведения там порядка.

Император тихо переговаривался с Кобой, а Нина Викторовна, словно строгая наставница, что-то втолковывала ротмистру Познанскому и Бесоеву. Как я понял, все прониклись и были готовы, как опричники царя Ивана Васильевича Грозного, безжалостно искоренять крамолу.

«Ну, и ладушки, – подумал я. – Если бы они знали – с чем им там придется столкнуться, настроение у наших посланцев не было бы столь веселым».