Вихри враждебные

Интересно, кто и что ждет нас там, за новым поворотом судьбы…

Чуть прихрамывая на правую ногу и опираясь на трость, Иосиф Джугашвили вошел в помещение библиотеки. В темном костюме-тройке, при галстуке, мягкой английской шляпе, сегодня он выглядел настоящим франтом. Во всем его новом облике чувствовалась опытная женская рука Ирочки Андреевой. Трость, кстати, будущему товарищу Сталину была нужна не ради красоты. Раненная во время покушения нога еще время от времени давала о себе знать приступами дергающей боли.

– Добрый день, Сосо, – радушно приветствовал гостя император, вставая из-за заваленного бумагами рабочего стола, – проходи и садись.

– Добрый день, ваше величество, – шутливо произнес Коба, присаживаясь в кресло и вытягивая вперед раненую ногу. – Как вижу, вы все в делах и заботах?

– Да, Сосо, работы много, – ответил Михаил, не поддержав шутку своего собеседника, – дел накопилось куда больше, чем хотелось бы. Развернуть государственный корабль на новый курс – это не такая уж и простая задача.

В этот момент в дверь заглянул адъютант, на груди у которого висел Георгиевский крест и нашивка за тяжелое ранение.

– Ваше императорское величество, – доложил он, – их императорское величество Мария Владимировна просили сообщить вам, что ждут вас вместе с вашим гостем в Голубой гостиной в половине первого.

– Спасибо, Сережа, – поблагодарил своего адъютанта император, – а всем остальным передай, чтобы меня не беспокоили.

– Так точно, ваше императорское величество, – сказал адъютант, закрывая за собой дверь.

– Ну что ж, Сосо, начинай свой рассказ, – император подсел поближе к Кобе и пододвинул к нему пепельницу, – если хочешь, можешь курить. Так как же так получилось, что тебя угораздило поймать бандитскую пулю?

– Стреляли, Михаил, – развел руками Коба, – на Кавказе так часто бывает. Едешь, никого не трогаешь, а тут начинают пули летать.

– А если серьезно, Сосо? – улыбка сошла с лица царя.

– А если серьезно, Михаил, то это была дашнакская боевка, – ответил Коба. – Если бы не Николай, закрывший меня собой, то я бы сейчас с вами не разговаривал. Помяните мое слово, мы еще наплачемся с этими башибузуками армянского розлива. Николай говорит, что у них имеются связи с армянской диаспорой во Франции, а через нее – с Сюрте Женераль и с Ротшильдами, являющимися главными бенефициарами французского государства.